Муравейник

Так он это сказал, что Артём всей душой воспринял ругательство. До судорожного окаменения мышц.

Ксюшка вздрогнула и нырнула Лешему снова под руку, а Артём резко обернулся.

Лиса стояла у кустов, едва различимая на их фоне. Такая же бледная и всклокоченная, словно перечеркнутая сотнями теней листьев и веток. Маленькая, худющая, жалкая. Совсем не так он себе представлял бы красавицу хитрованку из русских мифов, девицу-оборотницу, лесную стражницу. Ну да и сам понимал – не в сказку попал.

Лиса неуверенно топталась в тени орешника.

Тонкая лапа, как спица, приминала землю и снова вскидывалась, чтобы повиснуть в нерешительности. Ломкая, худая, острая, тёмная. А морда тянулась к небу, судорожно вздрагивая огромным носом. Ходили ходуном грязные мокрые уши. То прижимались, то снова вытягивались вверх. Они казались огромными из-за того, что шерсть на голове и шее слиплась от влаги. Такие большие, непропорциональные, как локаторы. Артёму сразу пришло в голову сравнение – вылитый Йода. Если бы жил на мусорке и окрасился не зелёнкой, а в креативный оранж.

Лиса смотрела на них, они смотрели на лису. И тишину не тревожил даже треск костра.

От неожиданного вздоха рядом Артём даже вздрогнул.

- Похоже на бешенную, - поморщился рядом Леший.

Артём смолчал. Но товарищ явно был прав – похожа. Встреть по весне, так без зазрения совести навёл бы на неё охотников. Таких оставлять в живых – и лесную, и домашнюю скотину под опасность подставлять.

Лиса ощерилась и заиграла губами – будто тявкает. Только вот звуков не раздалось.

Леший миролюбиво развёл руки:

- Да ладно, ладно. Понятно – жизнь не мёд. Чё от нас-то надо?

Артём перевёл взгляд с одной на другого.

Лиса, подёргивая хвостом так, что зад колыхался из стороны в сторону, зыркала на человека, и то показывала зубы, то мирно опускала губу. А человек смотрел на неё с таким серьёзным видом, будто на переговорах военного совета слушал представителя противника. Одна беда – переводчика тут не было.

Игнат хмурился, всматривался в лисью морду, но и на его лице читалось беспросветное непонимание.

- Вот ни фуа-гра не понятно, - наконец вздохнул он.

Лиса заволновалась, начала суетиться – то в одну сторону лапами прыгнет, то тут же в другую. И хвост – туда-сюда – как маятник взбесившихся часов! Такое ощущение, что ровно по середине лисы кто-то вставил разболтавшийся шарнир и теперь весело мотает лисой, как ребёнок флажком.

- Ладно, ладно! – Леший вскинул ладонь, останавливая этот бешенный танец рыжей.