Муравейник

А мысли заметались хаотичными вихрями: с чем Игнат столкнулся там, дальше по курсу, что это его остановило? Почему не хочет, чтобы Ксюха об этом знала? Что там? Ещё один труп? Кишки новогодними гирляндами по веткам?

Он резко оправился, подтянулся и двинулся в нужном направлении. Тут всего-то до точки окончания пути – метров двести-триста. И либо там уже стоят ребята, сообразившие, что потеряли в дороге троих из шеренги, либо они уже идут навстречу, если поняли, что рация не берёт.

Когда пробрался через бурелом и густой подлесок, полянка с оставшимися Игнатом и Ксюшкой скрылись за листвой.

Начал оглядываться, боясь случайно наступить на что-то нехорошее, или влететь лицом, не заметив. Но лес был обычен. Только начинающиеся сумерки медленно стискивали его, словно сжимали в кулак. Солнце ещё светило где-то над кронами, но тут, внизу, у самых корней, свет рассеивался, истончался, и воздух становился мутным, как запотевшее окно. А подчас казалось, что лицо облепляет паутиной, ты вдыхаешь её и она продирается по ноздрям в грудь и там сворачивается змеёй-паскудницей – ни туда - ни сюда.

Артём откашлялся, с трудом выдавив мокроту из лёгких. Сплюнул, зло придавив вылетевший ошмёток подошвой горных ботинок, и понял, что, двигаясь по курсу, снова упёрся в заросли орешника. Вот неудача! Обойти бы, да терять направление движения и времени – не дело. И будто ещё не закончен поиск, будто прошивка в мозгу осталась – он решительно раздвинул тонкие стволы куста и шагнул сквозь подлесок.

И замер.

Впереди открывалась полянка.

Знакомая до боли.

Вот орешник. Вот под ним рыженькая курточка мёртвой малышки отсвечивает мокрыми бликами. Вот бревно. Вот Ксюшка в Игнатовской куртке, вот и Леший – сидит, ждёт, угрюмо смотрит.

Артём вдохнул-выдохнул, сделал ещё шаг, чтобы не держать ветки и, когда за спиной сомкнулся ряд орешника, как испуганная куропатка замахав ветками-крыльями, а сверху зачастили капли с поникших листьев, пошёл к знакомому бревну. Игнат потеснился, давая посадочное место.

- Скоро придут? – подрагивая, спросила Ксюха.

Артём не ответил.

Сел, помял пальцами костяшки и спросил товарища:

- Курево есть?

Знал, что Игнат не курит, но – вдруг?

Леший молча потянулся за спину, к подсумку. И вытащил из него тонкий школьный футляр для циркуля. Только вместо инструмента там покоилась четыре сигареты. Обрывок тёрки со спичечного коробка, приклеенный к днищу, и пяток спичек, завёрнутых в фольгу.