Муравейник

Ярая вспышка от бликов пламени на стальной полосе пробежала ослепительной дугой, обжигая зрение.

Лиса пружинисто поджалась, как перед броском и, прижимая уши и оскаливаясь, опустила голову. В её глазах заплясал рыжие огни.

- Ну-у-у, ребя-я-ята, - затянула знакомую песню Ксюха.

И тут же заткнулась, словно топором по языку тяпнули - огонь костра вспыхнул, как керосина плеснули. Да так, что жаром резануло зрачки! Задерживая дыхания, Артём глупую девчонку сграбастал себе за спину и сам мотнулся назад, с томительным ожиданием – опалит? Не опалит?

И завалился на спину.

Повезло.

Огонь как взметнулся – выше головы, широкой, опасной, дышащей смертельным жаром полосой, - так и опал до прежнего уровня. Как и не было ничего. Только вот людей будто фантики от конфет – смяло и отбросило.

Артём приподнялся на локте и тут же почувствовал за спиной пыхтение и неровность. Промаргиваясь после светового удара, отполз. Ксюха, зло сопя, поднялась рядом. Вот, ведь, неудача – придавил девчонку! Как бы не до травм! И он, чувствуя себя последней сволочью, потянулся к студентке:

- Ксюша? Ты как?

- Но-но-нор-ма-ль-но…, - как-то совсем непевуче, а будто поцарапанная пластинка, привычно заедающая на согласных, отозвалась она.

Может, конечно, и не «нормально», может и поранила чего, но под адреналиновым ударом не ощущает, и это уже хорошо – вряд ли есть что тяжелее ушиба или царапины. Что пострашнее всё же ощутимо и под гормональным коктейлем.

Артём выдохнул и, щурясь, вгляделся дальше:

- Леший?

- Чё мне сделается, - без выражения буркнула чёрная громада из темноты.

Артём криво усмехнулся. Может, что и сделается. Только при девчонках все мы любим покривляться, пофорсить, пощеголять своей неуязвимостью и отвагой… Впрочем, Леший из тех, кто, кажется, в любой ситуации так отвечать будет. Даже если полбашки откусят. Он не только перед девчонками – он и перед своими брезгует оказываться слабым.

Артём глянул за костёр. Лисы, как и ожидалось, не было.

Напрягся. Но в темноте оставалась тишина.

Но напряжение не отпускало. Ощущалось, что этим не закончится. Не зря неведома зверушка лезет – что-то ей тут нужно. Более того – что-то нужно именно от них. Не просто это место такое, где леший бродит и русалка на ветвях сидит, нет. Кто-то неведомый очертил границу и поставил заслон, потому что именно они ему нужны были. И теперь сидят они, как тараканы под перевёрнутым стаканом.