Миссия

Кого другого можешь взять на жалость, но не этого. Если малый ходил по делам универа, он чётко отличает, кто есть кто. В конце концов, я покажу ему тебя спящую, и всё станет ясно. Детка, брось свои хитрые штучки. Порядок один для всех.

У неё слёзы к глазам подступили, и зубы сжались.

Заранее известно, как он скажет. «Бредни девчонок. Это вы сами в спальнях напридумали по вечерам, что близкая любовь соединяет душу с телом. Всё иначе».

Чтобы не сорваться, Ливия медленно перевела дыхание. Сосчитала про себя до десяти – так учила Онората, – подняла лицо и смело молвила:

– Покажите.

В некотором удивлении мажордом помедлил с ответом. Недавно в храме он смог дважды обмануть ожидания гостя, а теперь обманули его самого. И кто! Ливия, младшая, ходящая по потолку!..

«Ей-богу, она быстро развивается. Я что-то упустил».

– Как скажешь. Гойо, помести её куда надо.

– Может, мне сейчас не стоит отлучаться?.. И, по-моему, она не завтракала.

– Я ела до рассвета, у шерифа.

– Тогда всё в порядке.

– Да тихо всё. Похоже, обошлось с тревогой.

Мажордом огляделся. В паре мест за столбы галереи тотчас спрятались те, кто подглядывал. Ну, тревога же, так интересно! Аж до дрожи в подколенках. Вдруг что-нибудь случится?.. А вон там хвост Мелиты виден, о пол постукивает. Одна индюшка расхаживает, будто ничего не происходит.

– Пока рано говорить, что обошл…

Его прервала сирена. После воя включились динамики:

– Тревога красного уровня.

– Началось. С нами Бог и святые угодники!.. – Гойо с сожалением отбросил только что склеенную самокрутку. – Лив, брысь отсюда! В карцер, бегом!

Она попятилась от бассейна, в котором начали раздвигаться плиты. Их скрежет сотрясал камни патио под ногами. Из становящейся всё шире чёрной щели дул вверх фонтан горячего, мутно-сизого газа с запахом гари. Пригибаясь, мажордом с кастеляном разворачивали сеть – невесомую фату, сверкающую чёрным металлом, переливающуюся как шкура ящера.

Дух открытого горнила был невыносим. У Ливии сдавило горло, она захрипела. Закрыв рот ладонями, упала на колени. Не глазами – в глазах померкло, – а прямо душой она видела, как столбом льётся вверх жаркий поток.

«Падре… падре Канозо, заступник, молись за нас!»

Над бассейном поднялся и завис, трепеща, бьющийся как сердце пламенный клубок величиной с кулак. Вниз с него свисал язык огня, как хвост.