Миссия

– Что-то она про стейки толковала. А тут бобы.

– Стейки!.. – Оливковый присвистнул. – Отбивные по воскресным дням, а в будни лопай что дают… Издалека вы, судя по говору.

– Массачусетс.

– Ого. Эк вас занесло, сеньор янки. Если насчёт земли купить, то от родника до запруды и на милю вниз всё наше, непродажное. Меня звать Грегорио, можно Гойо, – протянул он крепкую жилистую руку. – Мажордом у себя в кабинете, пойдёмте.

Прежде, чем шагнуть под арку, Тим прочитал выложенное над ней название миссии, а ниже его строку –

Yo ruego por las almas más abandonadas y olvidadas y a las cuales nadie recuerda

что означало –

Я молюсь за души самых заброшенных и забытых, которых никто не помнит

– Со старых времён сохранилось, потом подновили, – заметил Гойо сзади.

– Много было ремонта, когда въезжали сюда.

– Давно?

– В войну. Вскоре после того, как в Аламогордо рвануло. Все эти адовы бомбы, сеньор – они от дьявола. Должно быть, в пекле свод проломило, когда учёные нажали кнопку… Меня клюнул японский осколок, из армии пришлось уйти.

А тут такая вакансия – кто ж откажется?..

Приезжий не спешил войти, всё изучал глазами выпуклую надпись. Гойо, почесав шрам от ранения под рубашкой, для красоты прибавил:

– Однажды здесь повесили трёх пистолерос. Прямо на арке, под священными словами, – наскоро осенившись крестом, Гойо достал кисет, бумажку, и принялся по-ковбойски ловко ладить сигарету. – Они были грешники, все трое – грабили и даже убивали. Но один раскаялся и взмолился пресвятой Деве Гваделупской, поклялся бросить разбойное дело и заказать сорок месс за всех убитых им.

И заступница наша совершила чудо, сжалилась над грешным… Всё это истинная правда, сеньор Дункан, потому что парень, который висел тут и остался жив – мой прадед по отцу, а могила его в Альбукерке. До казни прозвище его было Матон – Головорез, Задира, – а после того, как его осияло, он сменил фамилию на Луминосо, Лучезарный. С тех пор и мы, его потомки, так зовёмся.

– Невероятная история, – согласился Тим, не подав виду, что слышал её раньше.

Служить там, где твой прадедушка болтался в петле – своего рода удаль и почёт. Даже фамильная гордость – из рода в род все смельчаки.

«Хм, а ведь Грегорио прямая родня ангелам, выходящим из стен. Наверно, это чистая случайность, что он сюда нанялся».

– Сохранилось ли убранство храма?

Как раз Гойо раскурил самокрутку; вопрос немного озадачил его. Прежде, чем ответить, он пару раз затянулся:

– Интересуетесь фресками?

– Вообще, интерьерами церквей.