Бесконечная жизнь майора Кафкина

При этом ему поневоле пришлось не только вымазаться, но и попробовать саму помаду. «Какая же это гадость, – подумал Кафкин. И как только они ее мажут каждый день?!»

Затем он подполз к двери, приподнялся и принялся писать: «Верочка, это отвар йога, он меня превратил…»

Сзади что-то охнуло, и Кафкин обернулся. Так и есть: жена очухалась и таращит буркалы на него. Дура! Он подмигнул ей, мол, все в порядке, сейчас напишу разъяснение, но тут Швабра взвизгнула и швырнула в него подушку. Попала, да так, что помадный тюбик от внезапности удара оказался полностью во рту и проглотился.

Кафкина чуть не вырвало. Он потерял равновесие и упал на пол. «Натуральная Жердь», – подумал Григорий Францевич, глядя снизу на жену. Та, похоже, преодолела страх и смотрела то на него, то на дверь. «Читает, – понял Кафкин. – Читай, читай, голуба. Главное – не нервировать психопатку. Прочитает – и все поймет. Надо лишь подождать».

Жена действительно все поняла.

– Вот, значит, как? – пробормотала она спустя несколько минут.

«Бесится Швабра, – заволновался Кафкин. – С утра она всегда такая. Надо бы задобрить…»

Он постарался ласковыми подмигиваниями дать ей понять, что не надо злиться. И даже было стал шипеть, мол, все нормально, Веруня…

– А помаду нарочно взял? – продолжала накаляться Швабра. – Что, не мог уголь со двора принести или кирпич? Гад ты был ползучий, Кафкин, им и остался!

За дверью раздались голоса тестя с тещей и еще – фальцет бывшего авиатора Котенко.

– У вас я ее оставил! – выкрикивал Котенко. – Мне она дорога, как память о родителе! Я отлично помню, что спал на ней! Наверняка лысый спер! Где Григорий?

– Сами с утра ищем, – заискивающе ответила теща, а потом раздался грохот, и тесть завизжал:

– Ай! Он же весь коридор загадил! И – не вытер! Я так шейку бедра сломать мог! Этот кастрат нас всех поубивает! Мы к нему – со всей душой, рога оленя в подарок привезли, а он блюет, где попало! Сейчас же уезжаем, пока всех не ухай-дакал, как президента Кеннеди! Верка, где наши чемоданы?

Григорий Францевич понял, что они хотят зайти к дочери.

– Прячься под кровать, живо!

Кафкин стремительно метнулся туда от двери, и вовремя! В открывшемся дверном проеме показалась тещина голова.

– Вера, твой-то где лазит? Товарищ Котенко пришел, просит книжку вернуть.