Чародейство доктора Кшеминского

Яцек какое-то время просто сидел, понурив голову, и собирался с мыслями.

— Я должен поговорить с этим фокусником, — наконец, выдохнул он.

— А почему бы и нет? — как ни в чём ни бывало отозвался Мотя. — У тебя есть ещё деньги?

— Причём здесь деньги?

— Потому что если есть деньги, устроить можно всё!

Его слегка раскосые азиатские глаза уже вспыхнули в предвкушении очередного рискованного предприятия.

3. Фокус с гвоздями

На следующий день Мотя поджидал Яцека прямо у парадного гимназии.

— Чего тебе ещё? — спросил гимназист.

Он так сильно старался не думать о вчерашнем, что сегодня, кажется, Микалину не видел и даже не знал, была ли она в гимназии.

К тому же, последним был урок истории. А учитель истории Климентий Хондж рассказывал так интересно, что с ним забываешь обо всём.

Пан Хондж был лысый и усатый, с круглым и добродушным лицом деревенского пивовара. Но при этом настолько бравый, что его проступавший под одеждой толстый животик вызывал в памяти такие же округлые панцири славных польских рыцарей из известного романа Сенкевича.

Его знания были настолько обширны, что его взяли преподавать в лучшую гимназию города и даже не посмотрели на сомнительную репутацию. А ведь про пана Хонджа ходили чудовищные слухи — якобы в двадцатые годы он состоял в коммунистической партии...

— Я узнал нечто, что может быть тебе интересным, — заявил Мотя как ни в чём ни бывало.

Яцек не сразу ответил. Если он начнёт спрашивать в лоб, то легко не отделается.

И в конце концов просто, без лишних слов, протянул купюру — синенькую, с кавалерист-девицей Эмилией Плятер.

Мотя сразу всё понял.

— Ты бы хотел поговорить с этим фокусником? — спросил он.

— Это что, ещё один спектакль? Или можно доплатить, чтобы он меня из зала вытащил и в муху превратил?

— Нет. За кого ты меня принимаешь? Я просто узнал гостиницу, в которой он живёт.

— И что, с ним можно там запросто встретиться?

— Я узнал. Можно. Пошли!

Затея была совершенно идиотской.

Но Мотя был из тех, кто чует выгоду — пусть даже выгода эта и уходит обычно в чужой карман. Поэтому он не сомневался, что Яцек пойдёт с ним.

Они снова шли на юг, миновали бульвары 3-его мая и Косцюшко. Эти места были прекрасно знакомы, но при мысли о том, что в паре кварталов отсюда скрывается в незаметном дворике тот самый подземный театр, на знакомые дома даже смотреть не хотелось.

Но без Моти он и сейчас не нашёл бы этот притон. Это успокаивало.