Чародейство доктора Кшеминского

На этой мысли кто-то его окликнул.

Но увы, это была не Микалина. К гимназисту подскочил юркий, мелкий и чернявый Мотя Бялоскурник.

Этот Мотя, сын слесаря Хаима Бялоскурника, был парнишка ловкий и пронырливый, один из тех, кто ещё в юности знает весь город, и его знает весь город, а откуда и как — непонятно. Мотя, разумеется, не мог и мечтать о том, чтобы учиться в первой гимназии. Но и отцовской профессией овладевает не спешил, предпочитая куда более древний промысел, которым, судя по мемуарам русских генералов, городские евреи занимались ещё со времен строительства крепости — шататься по городу, всё узнавать и предлагать услуги.

С таким не соскучишься. Ну всё равно что-то подсказывало гимназисту Яцеку — не бывать Моте большим человеком.

Никогда он не станет ни равом Бялоскурником, ни паном Бялоскурником, ни даже советским Мордахеем Хаимовичем.

Чего было у него заведомо не отнять — так это умения вести разговор. Яцек не успел оглянуться — и вот они уже шли вверх по Дабровской, и Мотя непрерывно трещал о том, как им сейчас будет весело.

Да, развлечений в городе хватало. Все театральные тумбы ими залеплены. Но на них может прийти каждый, поэтому они и не кажутся такими интересными.

Однако есть и представления более тайные, для избранных. Чтобы попасть на такое, во-первых, нужно о нём узнать, а во-вторых, нужны деньги.

У Яцека деньги были.

А Мотя продолжал. Как и полагается, он тоже слышал про “Фонарь чародея”. И даже уже успел разнюхать, что подготовка к съёмкам идёт полным ходом.

Чтобы успеть со съёмками, часть будут снимать прямо здесь, на центральных улицах, а зимние сцены и комнаты — в павильоне. Причём павильон разместили здесь же, в Адамково, где возле аэродрома как раз нашёлся подходящий ангар.

Под этим напором Яцек чуть не рассказал о своих сердечных проблемах. Но не стал, — а то ловкий Мотя и на них решение найдёт и в бордель потащит. Не было сомнений, что в этом деле он тоже разбирается.

Тем временем они уже свернули с главной улицы в какой-то заулок и оказались в совершенно незнакомом топком дворе, где лежали строительные доски. Мотя подвёл гимназиста к зелёной двери, потянул на себя и Яцек увидел ступени вниз, а там, внизу, ещё одну дверь и мрачного, бритого налысо типа во фрачном костюме. Этот тип собирал деньги за вход.

Всё произошло настолько быстро, что Яцек даже не успел запомнить, сколько он заплатил.