Холод наших сердец

Он чувствовал себя странно — словно всё происходившее до этого момента казалось ему сном. И вот, наконец, он начал вроде как просыпаться… Но выяснилось, что сон был не сон! Какого чёрта он вообще попёрся с этими типами? Он же собирался завязать с зоной!

Фома, видимо, почувствовал его беспокойство, потому что положил ему руку на плечо. На удивление, это подействовало.

— Слушайте внимательно. Мы — я, Жан-Пьер, господин канцлер — не совсем люди. Мы одарённые. Мы умеем много вещей, которые прочие считают чудесами, магией, колдовством… И мы здесь, чтобы разобраться с… явлением.

Вы понимаете, о чём я.

Последняя фраза не звучала, как вопрос. Да, Борис прекрасно понимал. Тем временем, Спец продолжал:

— Это явление называется «вихт». Оно унесло жизни уже тридцати пяти человек. Тридцати пяти молодых женщин. Наша задача — остановить его. Вы нам потребовались, как опытный проводник по зоне отчуждения. Кроме того, вы уже сталкивались с вихтом сами, вы знаете, как он себя ведёт…

— У меня только один вопрос, дражайший Фома, — встрял Аристократ.

— Почему вы уверены, что вихт явится сегодня? Все легенды, а также выкладки ваших аналитиков говорят о том, что он напоминает о себе раз в год. Мы полезем за ним к «сердцу» зоны? Я бы не рекомендовал. Даже если ваш чудо-кофр набит накопителями, как мешок Пер-Ноэля — подарками.

— Нам не придётся никуда лезть, дражайший Жан-Пьер, — в голосе Спеца Борис уловил скрытую горькую иронию. — И ждать нам тоже придётся недолго. Он придёт. Он обязательно придёт.

Фома замолчал.

Потом вздохнул и, будто решившись на что-то, продолжил:

— Сейчас я вам объясню, почему…

Борис выкатил глаза и попытался забиться в угол. Нет, конечно, всякие там плачущие голоса, призраки, седые волосы, гипноз… Но к такому его жизнь не готовила!

Стоящий посреди пыльной, мрачной комнаты человек на его глазах менялся. Он превращался из вполне себе русоволосого мужчины среднего возраста и роста в долговязого молодого негра. «Афроамериканца», — мысленно поправился Борис и тут же отругал себя за бессмысленную политкорректность.

Когда трансформация закончилась, Жан-Пьер встал и прочувствованно хлопнул в ладоши несколько раз.

— Браво, браво. Отличная маскировка. Я бы никогда не заподозрил… А вы, господин канцлер?

Тот сидел и молчал. Наблюдал. «Что же, и мне недурственно бы помолчать и понаблюдать, — подумалось Борису. — В моей ситуации самая стратегически верная позиция».

Аристократ тем временем сощурился:

— Я верно понимаю, что… Не Фома. Томас.