Холод наших сердец

И исключительно из обозначенной заботы, а также исходя из здравого смысла и соблюдения собственных интересов, они предлагают Томасу четвёртый вариант…

***

— Нет, совершенно невозможное место, — проворчал второй, с лощёными манерами и лицом аристократа. — Я ощущаю себя непривычно уязвимым. Учтите, моя защита продержится ещё часа три, не более.

— Ничего страшного, Жан-Пьер, я об этом позаботился, — снова обезоруживающе улыбнулся первый.

«Ага, — подметил Борис, — похоже, с аристократом-то я не ошибся. Странно, что не запомнил его имени раньше.

Они же разговаривали между собой на ходу? Или нет? Впрочем, хрен с ними». Первый тем временем поколдовал над кофром. Третий заинтересованно приподнялся с места.

— Накопители? Вы всё-таки смогли их пронести, Фома?

«Точно, Фома. Имечко, однако. А я всё голову ломал… Неужели эти типы действительно умеют стирать память?»

— Мне интересно, как именно. Если это секретная разработка, я могу оформить запрос от канцелярии…

— Нет нужды, господин канцлер. Всё достаточно тривиально.

Решение лежало на поверхности, но ухватить его за хвост я сумел буквально на днях. Смотрите: вот слой свинца, вот слой парафина…

— Вы экранировались от тонких планов расплавленными свечами? — недоверчиво покрутил носом Жан-Пьер.

— Не от планов, — мягко поправил Фома. — От радиации.

Аристократ пожал плечами.

— Я уже стар для всех этих штучек… Впрочем, отдаю должное вашей сообразительности. И запасливости.

Первый тип, которого Борис про себя успел обозвать «Спецом», выудил из недр кофра какие-то кристаллы, слегка светящиеся в полумраке.

По одному каждому из «коллег» — и один положил в нагрудный карман. Затем из того же сундучка появились незамысловатые цацки: камешки с дыркой, мотки проволоки, изогнутые деревяшки… Один из комплектов вручили и Борису.

— Наденьте, — приказным тоном повелел третий, которого именовали «господином канцлером». Борис на полмиллиметра приподнял левую бровь, но повиновался беспрекословно. «Вот кто здесь главный, так-так», — сделал он себе зарубку на будущее.

Тем временем к нему подошёл Фома-Спец, уселся на корточки, задумчиво потёр подбородок.

— Я чувствую себя обязанным вам кое-что объяснить. Мы с вами уже разговаривали о событиях, произошедших в ночь на двадцать шестое апреля… Но вы, подозреваю, тот разговор помните смутно. Ничего страшного: это эффект от воздействия, которое работает, как сыворотка правды. Только гораздо мягче и почти без вреда для человеческого организма.

Борис настороженно кивнул.