Хроники вечной жизни. Проклятый дар

Показав знаком, чтобы телегу подтащили прямо под балкон, я перенес девочку через перила и прохрипел сквозь гул пламени:

- Ничего не бойся, прыгай!

Я уже готов был разжать руки, но в это мгновение балкон со страшным грохотом рухнул вниз. Уже теряя сознание от боли и дыма, я успел увидеть, что горящий портик летит прямо на меня.

Голд в изнеможении откинулся на подушки. Лицо его раскраснелось, было видно, что эти воспоминания причиняют ему боль.

Добросердечный викарий заботливо сказал:

- Отдохните, друг мой, я вижу, как тяжело вам говорить.

Доктор покачал головой:

- Нет, я продолжу. Теперь я подхожу к самому ужасному месту в моей истории.

- Разве может быть что-то страшнее того, что вы рассказали? - спросил священник, в душе не очень веря, что все это правда.

- Может, Джон, может, - горько произнес Майкл Голд. Помолчав пару минут, он снова заговорил.

- Я не помню, что было после пожара, каким образом я оказался в своем доме на улице Сен-Поль. Позже я узнал, что был без сознания двое суток.

- Я не хочу умирать!

В бреду я не понимал, ребенок это или ангел. Все мое тело болело, я чувствовал запах своей горящей кожи. И вдруг малышка протянула мне руку, как бы успокаивая, и произнесла:

- Ты не умрешь. Я открою тебе секрет.

Она коснулась моего плеча, и мгновенно боль моя утихла, стало вдруг хорошо и спокойно.

- Когда придет твой смертный час, возьми кого-нибудь за руку и произнеси «Твоя душа во мне, моя душа в тебе». И ты останешься жить. И даже если тебе не грозит опасность, ты можешь использовать это заклятие, когда только пожелаешь. Оно твое.

Сказав это, девочка-ангел исчезла и больше уже не появлялась. А мне все чудились разные картины из моей жизни. То видел я отца, которого топчет толпа, то Филиппа, зовущего меня в монастырь Сен-Дени, то войну, то пожар.

Очнулся я от какого-то монотонного звука. С трудом открыв глаза, я понял, что это священник читает надо мною слова последнего причастия. Никто не сомневался, что я умираю. Да я и сам это чувствовал, жизни во мне оставалась лишь одна, последняя капля. Я мало что понимал, и все виделось мне в каком-то тумане. Священник исчез, видимо, сознание снова оставило меня.