Слепой охотник

– О том, что его отец – банкир, Женя предпочёл умолчать.

- Среди тех, кого ты рисовал, медведь был, - осевшим голосом проговорила Ирина. – Он что – с ума сошёл? Собственного деда? Жень, ты чувствуешь ногу?

- Помогите подняться, - попросил он. – Вы мне столько всего вкололи, что я, наверное, из-за этого ничего не чую. А Красимир где?

- Он нашёл кухню. Сейчас тебе вода будет. Хочешь пить-то?

- Хочу.

Он ожидал, что вставший Ярослав намеренно причинит ему боль, поставив на ноги. Но тот поднял спокойно и даже осторожно.

Пресловутые иголочки мгновенно и, по ощущениям, злорадно впились в стопу. Женя сквозь зубы втянул воздух.

- Больно? – сочувственно спросила Ирина.

- Не столько больно, сколько… злобно, - со смешком, криво выговорил Женя и потребовал: - Помогите вниз спуститься. Пора работать, а то сидим – ни фига не делаем.

- Красимир! – окликнула девушка появившегося парня, и тот поспешил к ним.

Женя вздохнул свободней, когда понял: опираться на руку девушки не придётся, так что Ирина не поймёт, как ему сейчас хреново. Геройствовать не хотелось, но не хотелось и дело срывать. Впрочем, пока его довели до лестницы, он почувствовал, что нога хоть и вспухла, но всё ещё подчиняется ему.

Но сел с огромным облегчением. Тот же столик, только теперь стульев больше, а рядом Красимир поставил бутылки с минералкой.

- Только я всё равно не понимаю, как мы будем… - неуверенно сказала Ирина.

- Просто, - ответил Женя, хотя смутно представлял себе, с чего вообще начать. Но девушке нужна уверенность, а значит, он будет врать… Хотя вранья мало.

Он выдул минералки с полбутылки, прежде чем рот начал повиноваться ему в большей степени, а лёгкие или бронхи перестали капризничать (он подозревал небольшой отёк после укуса), и он мог говорить в привычном режиме.

- Так, мне листы и карандаш – проверим наших старших, живы ли.

Ярослав открыл рот и закрыл. Женя заметил. Понял: Змей хотел привычно возразить, что слово «наших» сказано им излишне.

Листы уже лежали на столике. И карандаш. И фотография Нины Григорьевны. Женя вздохнул и взялся за кисть, снял браслет. Теперь он, кажется, открыт тем силам, что командуют им, когда он начинает автописьмо… Смутно припомнился сон, пока он лежал в отключке. Снова криво усмехнувшись, он попросил: «Святобору! Помоги своему охотнику поймать странную, неслыханную ранее дичь!»

Карандаш навис над белым чистым листом.