Ламия

- Вы предупреждали девочек об окнах? – хрипло спросил оборотень.

Фелисанта вскинулась:

- Окнах? Каких окнах? Зачем?

- Тех, что выходят на улицу, – взгляд серебристо-голубых глаз пронзил женщину, словно ледяная игла. – У ламии очень длинные… лапы. Она и с подоконника дотянется до тех, кто внутри.

- Ламии? Разве они существуют?

- Существуют, – Аполлоний, как ни в чём не бывало, встал на неширокий каменный карниз, изучая следы, оставленные ночной гостьей. Даже в обличии дородной матроны он поражал кошачьей грацией движений.

– Твою дочь похитила ламия. И политические махинации твоего мужа здесь ни при чём.

- Какие махинации? – жена сенатора прикрыла ладошкой приоткрывшийся в изумлении рот. – Мой муж – честный человек.

- Честный человек не может позволить себе статуи Фидия, – сухо заметил Протей, вновь оказавшись под крышей сенаторского дома. – Итак, это была ламия, и она утащила девочку через окно. Я полагаю, всё случилось так: тварь добралась до вашего дома по крышам, спустилась к окну.

Охранные амулеты не пустили её внутрь. Тогда ламия чем-то заинтересовала твою дочь – а уж поверь мне, они это умеют – и подманила её как можно ближе. Затем обездвижила и унесла с собой.

Руки Фелисанты перестали теребить край тёмно-багряного платка, заплаканные глаза осветились надеждой:

- Значит… моя девочка жива?!…

- Была жива, когда эта тварь утащила её с собой: я не нашёл следов смерти ни тут, ни поблизости. – Протей не любил вселять пустых надежд.

- Аполлоний, – Фелисанта исступленно сжала в кулаке расшитую золотом дорогую ткань, – молю тебя, спаси её.

У меня немного денег, но все они твои. Если их окажется мало – требуй, что хочешь.

- Я не стану ловить тебя на слове, – спокойно произнёс маг. – Просто сделаю всё, что смогу. И не потому, что она твоя дочь.

- А почему?

Аполлоний криво улыбнулся. Чтобы ответить на вопрос жены сенатора, требовалось рассказать слишком много. А обстоятельства, как ни крути, не располагали к пространным беседам.

Жизнь девочки висела на волоске, который ламия могла оборвать в любой момент.

Даже сейчас.

Протей устремил вооружённый магией взор на личные вещи маленькой патрицианки. С хозяйкой их соединяли нити, невидимые простым смертным. И безделушки всем своим видом кричали: «Жива! Жива!».

Пока жива.

Молодой философ Мениппа возлежал в саду со своей возлюбленной. Скоро год, как он жил в её доме, в предместье Вечного Города, дивясь царящим здесь роскошествам.