Возврату не подлежит

Может быть, в самых глубоких водилась и рыба, но сидеть с удочкой пацаны ходили всё же на озеро.

Робинзоны шли по знакомой дорожке, сбившись в кучку и освещая всё вокруг одиноким фонариком. Когда-то широкая прямая тропа, сейчас густо усыпанная опавшей хвоей и заросшая по краям иван-чаем и ежевичником, была неинтересной и безобидной днём. А вот ночью выглядела совсем другой. Незнакомой, опасной и жуткой.

Стянуть родительский походный фонарик Лёха побоялся, а тот старенький и никому не нужный, который он нашёл в ящике с инструментами, светил совсем слабо.

Маленькое пятно света упиралось в подступающую со всех сторон темноту, бестолково тыкалось в неё, пытаясь продавить. И, не справившись, гасло.

Лес не молчал. Стрекотал кузнечиками, вскрикивал, звенел, гудел, ухал и поскрипывал на разные голоса. Казалось, что он незаметно, крохотными шажками, наступает на тропу, оставляя от неё только узкий сплошной коридор с высокими чёрными стенами, по которому можно идти только вперёд.

Кроны сосен смыкаются наверху так, что не видно звезд, хотя здесь, вдали от городских фонарей обычно совершенно дикое небо, глубокое, сияющее холодными звёздами и расчерченное царапинами метеоритов.

Луч фонарика скользнул по толстым стволам — коричневым, в серебристых чешуйках отстающей коры, выхватил из темноты чей-то силуэт, дёрнулся... и бестолково заметался из стороны в сторону.

— Ты видел?! Видел? — Матеуш и не знал, что можно, оказывается, кричать шёпотом, да так, чтобы начало саднить сорванное горло.

Лёха, в руках которого дрожал фонарик, дробно стучал зубами и кивал.

— Видел, — просипел Лёха.

Олег, самый младший из троицы, юркнул Лёхе за спину и от страха впился пальцами в руку так, что тот взвыл:

— Лега, отцепись, больно же! — но мелкий, как назло, только сильнее сжал пальцы, глядя туда, где только что появилась и снова растворилась в тенях жуткая фигура.

— Волк? — спросил Лёха.

— Угу, — подтвердил Матеуш, бледнея. — Здоровенный.

И на нём верхом... кто-то.

— Пошли обратно? Домой, — захныкал Лега.

— И повернуться к этому спиной? Ты серьезно? — прошипел Лёха.

Матеуш нахмурился и прошептал:— Да какая разница уже, куда повернуться? Думаешь, он тебя со спины не обойдет? Пфф...

Пока они препирались, стоя на тропе и лихорадочно шаря фонариком по стволам старых сосен, зарослям ежевики и иван-чая, лес внезапно затих. В оглушительной тишине на тропу из кустов вышагнул человек.