Оружейник Хаоса

— Мама! Папа! Ну как вы не понимаете! Это не просто «выходки обнаглевших хулиганов». Это — война! Настоящая война. И вы под ударом просто потому, что вы — мои родители! Вам надо уехать!

— Какая война, дочка? Ты о чем? — удивился Дэн Грейнджер.

— Если бы действительно случилось что-то подобное, то об этом наверняка бы написали, — согласилась с супругом Эмма. — Если не в «Таймс», то, по крайней мере, в этом вашем «Ежедневном пророке».

— В «Пороке…» — взрослая Гермиона презрительно скривилась, — возрождение Того-кого-не-называют год замалчивали.

Целый год, представляете?! Но я не хочу однажды, получив «Пророк», увидеть в нем колдографию нашего дома с Темной меткой над ним!

— Этого никогда не случится, — покачал головой Дэн. — Мы ж не в где-то в Африке живем. И даже не в дикой России, где банды этих… как их… «russkaya mafia» делят наследство СССР. Вокруг — Англия. Старая добрая Англия. Здесь просто не может произойти ничего подобного.

— Не может?! — возмутилась Гермиона. — Родителей Невилла запытали до безумия.

Врачи отчаялись вернуть им разум, представляете? И случилось это не в «дикой папуасии», а у нас, в «старой доброй Англии»!

— Дочка, успокойся, — тепло и ласково улыбнулась Эмма. Видно было, что спор идет не первый день, аргументы уже повторены не один раз, и ни одна сторона не собирается уступать. — Мы никуда не уедем. По крайней мере — не уедем без тебя.

— Да, — согласился Дэн. — Если хочешь уехать — собирай вещи, и мы уедем. Все вместе. Но если ты останешься — то останемся и мы.

В конце концов, это просто стыдно — испугаться настолько, чтобы бросить в опасности свою дочь!

Гермиона-из-видения тяжело вздыхает.

— Значит, вас тут удерживаю только я? Что ж. Тогда… — она поднимает палочку. — Обливиэйт! Обливиэйт!

Гермиона-из-будущего закрывает лицо руками, тяжело переживая содеянное, и видение медленно тает, становясь всего лишь одним из вариантов возможного будущего.

— Да, — вздохнула маленькая Гермиона, сидевшая возле меня, и также застигнутая возможно лживым видением варпа.

— Очень похоже на правду. Я бы сказала, что так и будет… если бы не то, как выглядела «я». Я такой точно никогда не буду!

Я улыбнулся, обнимая девочку.

— Я не знаю, успокоит тебя то, что я сейчас скажу, или встревожит… но там, в будущем, ты была именно такой.

Я постарался получше вспомнить, как она танцевала на Рождественском балу на нашем четвертом курсе, и толкнул это воспоминание Гермионе.

— Ой! — сказала она, чуть было не рухнув прямо на меня.