Оружейник Хаоса

Кстати, — вопросительно посмотрел он на нас, — помнится, ты упоминала еще одного своего друга… Кажется, его зовут Рон?

— Я… потом вам расскажу, — погрустнела Гермиона. Все-таки, дружба с Роном была важна и для нее, и разрыв не прошел бесследно. — А пока, я хотела вам показать…

Она схватила меня за голову и поцеловала. Причем это был не детский клевок в щечку, а настоящий поцелуй в губы! Пусть еще робкий и неумелый. Я вспомнил, как в первый раз целовался с Чжоу… Тогда у меня получилось намного хуже.

— Не слишком ли рано? — поинтересовалась мама Гермионы, не делая, впрочем, более ничего, чтобы прервать наш поцелуй.

— Не-а, — светло и радостно улыбнулась Гермиона, отрываясь от меня. И этим тут же воспользовалась Луна, завладевшая моими губами.

— О! — произнес папа Гермионы.

— Ага… — согласилась Гермиона. — Она — и в самом деле моя лучшая подруга. И она очень похожа на меня, хотя так сразу это и не увидишь. И даже парень нам нравится один и тот же. Кстати, Гарри, Луна, если вы ненадолго оторветесь друг от друга, то узнаете, что моего папу зову Дэн, а маму — Эмма!

— Очень приятно, — одновременно с Луной сказали мы.

— Боюсь, такой брак в мэрии не зарегистрируют, — решил пошутить Дэн. — А в церкви — тем более.

— В маггловской мэрии, наверное, нет, — Гермиона задумалась. — Хотя… если порыться в сводах старых законов, которые забыты, но не отменены… Например — в Шотландии… что-нибудь о союзах кланов…

Родители Гермионы замерли соляными столпами.

Глава 24. Home, sweet home

Дом, милый дом… Сколько же мы не виделись и нафига ж мы встретились? По столь привычному и уютному дому на Прайвет-драйв 4, в Литти Уигинге я ни разу не тосковал.

А уж по его обитателям — и подавно. Нет, после того, как Дадли чуть было не пообщался с дементорами — он стал вполне себе сносен, но до тех пор — еще чуть больше двух лет…

Впрочем, есть идея, как привести дорогих и любимых родственников в более-менее договороспособное состояние. Конечно, если она провалится — будет… не слишком хорошо. Хотя… С другой стороны… Если будет совсем плохо — всегда можно сбежать на Гриммо, 12.

Благо, адрес не стерся у меня из памяти, значит — я смогу найти дом. А по завещанию Сириуса он теперь принадлежит мне, и я могу там жить. Правда, то, что Дамблдор как то даже не заикнулся о такой возможности — говорит, увы, не в его пользу…

— Эй ты, урод… — Дадли даже хотел продолжать, но мне как-то не хотелось его выслушивать. Поэтому я спокойно прошел мимо него, как мимо пустого места.