Оружейник Хаоса

Плохо то, что для «безупречного героя, что всех поведет за собой» - нужны не только «мерзкие враги», подлежащие безусловному истреблению, но и «беспомощные жертвы», чтобы мерзость врага и необходимость в его истреблении были очевидны. Так что к тому моменту, как мы оказались на этой перегороженной упавшим деревом лесной дороге, небольшой кортеж уже был остановлен, охрана – перебита, и разбойники развлекались, пытая пленников и насилуя пленниц. Самое оно, чтобы обрушить на наши слишком остывшие во Тьме головы алую ярость Акши.

Первые враги умерли прежде, чем вообще поняли, что на дороге они больше не одни. Гермиона чисто сняла голову шкафообразного мужика со спущенными штанами, уже примеривавшегося к кричащей девушке, руки которой удерживали два ублюдка размером поменьше.

Шаг вперед, и одному из тех, кто «всего лишь держал», Луна прилетает прямо в переносицу, вбивая обломки кости в уязвимый мозг.

Где-то на пятом трупе, рухнувшем на дорогу, разбойнички сообразили, что их, собственно, убивают.

Разумеется, ни о какой «честной схватке» речи не шло. Мы пришли «убивать, на куски разрывать и купаться в крови». Без чести, без совести, без пощады. Ярость захлестывала нас. Страсть стала Силой.

Но вот, наконец, врагов просто не осталось. Остались трупы… и жертвы. Та девушка, мимо которой мы прошли первой, билась в истерике, не в силах подняться. Голова с искаженным похотью лицом, смотрела на нее широко раскрытыми глазами, так и не сумевшими увидеть убивающее его оружие.

Я сбросил с клинка Гермиона чужую кровь, и убрал ее в истекающие светом проклятья ножны. В те времена, когда Астрономическая башня еще не обрушилась на меня, я, наверное, упал бы на колени, и избавился от съеденного, опустошая желудок. А, скорее всего, не дожил бы до этого момента. Но уроки Мастера не прошли даром. Если бы Дамблдор увидел нас в этот момент, он, наверное, сказал бы, что наши души не просто «расколоты», они «распались».

Я запустил сканирующее заклятье, проверяя местность на наличие врагов. Вполне ожидаемо, что выжившие практически не испытывали ко мне благодарности. Страх, отчаяние, ненависть…

- Ты… - завопила девица, пытающаяся удержать остатки некогда богатого, но сейчас – разваливающегося платья.