Оружейник Хаоса

Песнь серебряного ветра тайны, загадок и сомнений открыла нам Врата Нереальности. И мы шагнули вперед. Тонкая нить дороги разматывалась у нас под ногами, ведя через кошмары нави, через злые видения Хаоса, через серые чертоги Вечной леди.

Огненная боль пронзила мой шрам. Чужой голос взвыл в моей голове. Но я отстранялся и от боли и от неслышимого вопля. Аметист предупреждала, что так оно и будет… Но сейчас я отчетливо понял и то, чего она не сказала: если я поддамся этому голосу, если не сумею преодолеть боль, если сдамся, отступлю и отступлюсь — путеводная нить у нас под ногами оборвется, и Гермиона не сможет вернуться в реальный мир.

И потому я не мог, не имел права сдаться! Я привел ее сюда, и я же — выведу.

Чужой голос выл в моей голове, и боль волнами пульсировала, как будто кто-то пытался вырваться из шрама. И внезапно я осознал, что этот «кто-то» — мертв. И сейчас внимание Вечной леди и ужас бесконечной смерти доставались ему, лишь легким эхом боли докатываясь до меня. Неужели это то, что скрывал от меня Дамблдор? Неужели я — крестраж Того-кого-нельзя-называть?

Шаг.

Еще шаг. Чудовищно огромные пространства Нереальности сошлись для меня клином на тонкой нити тропы, которую почему-то хотелось назвать «черной». Хотя какой-какой, а вот именно черной-то она и не была: все цвета в самых странных и непредставимых сочетаниях бежали по поверхности дороги…

Внезапно боль исчезла, и от облегчения я чуть было не оступился, что привело бы меня к бесконечному падению в никуда.

— Спасибо, — услышал я тихий шепот, — с меня — услуга.

И я чуть второй раз не рухнул, поняв, кто заговорил со мной.

— Должен ли я вернуть мантию? — спросил я.

— Зачем? — в голосе моей собеседницы послышалась легкая насмешка. — Подарки — не возвращают. Я подарила ее твоему предку, и ты ей владеешь по праву. Владей и пользуйся. С умом. А теперь — поспеши. Девочка волнуется.

Я оглянулся. Конечно, лицо Гермионы было бледнее обычного, но…

— Да не эта, — рассыпался серебристым смехом голос невидимой собеседницы.

— А та, что ждет вас. Ждет и волнуется.

— Девочка? — удивился я.

— Ну, тебе она может казаться мудрой и могущественной. Но для меня разница между вами практически незаметна. Так что — девочка. И поторопись.

Пренебрегать таким советом не следовало, и я ускорил продвижение.

Внезапно путеводная нить исчезла. Волна ужаса затопила мой разум прежде, чем я сообразил, что это всего лишь означает, что мы пришли.