Оружейник Хаоса

Это только на Орионе с Вальпургой семейная традиция дала сбой, и они упустили воспитание наследника, за что мы все теперь и расплачиваемся.

Интерлюдия. О Свете и Тьме

— Ох, Минерва-Минерва… — Дамблдор, проходя мимо стола в своем кабинете, покачал головой. — Что же ты так сорвалась? Нет, я, конечно, понимаю твою ненависть к темным искусствам и всем, кто их практикует… Но сейчас твое выступление было отнюдь не на пользу делу Света.

— Но, — Минерва подняла взгляд, который она до этого упирала в пол под ногами, — Вы же говорили, что самая большая опасность темных искусств — в том, что они меняют, искажают и разрушают душу человека…

— В случае с Гарри — не успеют, — покачал головой Дамблдор.

— На разрушение моральных запретов уходит много времени, а его-то у бедного мальчика и нет. Я же говорил вам о крестраже в Гарри. Он раз за разом будет сталкиваться с Волдемортом. Может быть — будет даже побеждать. Но его противник может себе позволить множество поражений. А для Гарри первая же ошибка — станет последней. Жаль, конечно. И очень плохо, что за все эти годы я так и не смог найти способа безопасно извлечь крестраж из ребенка…*

/*Прим. автора: в словах «то, что Дамблдор не практикует черные искусства — не значит, что он в них не разбирается» ключевым все-таки является «не практикует». Т.е. его представления от темной магии вообще и возможностях сущностей, сравнимых с Вечной леди — несколько теоретические*/

— Но что же нам теперь делать? — грустно спросила Минерва.

— Нам? — вздохнул Дамблдор. — Нам следует попытаться восстановить доверие Гарри. То доверие, которое я сумел завоевать на его первом курсе, и которое, увы, по собственной вине, практически утратил на втором.

— По собственной вине? — удивилась Макгонагалл. — Но Вы же сделали все, что хотел от Вас этот… этот…

— Увы, — покачал головой Дамблдор. — Вот не был бы мне нужен этот идиот Джонсон в департаменте магического правопорядка — давно бы сдал его Гарри и посмотрел, что получится.

Должно быть, это было бы что-то интересное…

— Джонсон… Думаете? — ахнула Минерва.

— Не «думаю», — покачал головой Дамблдор. — Знаю. Я совершенно точно знаю, что именно он приказал убить Сириуса Блэка.

— Но зачем? — глаза Макгонагалл приобрели форму идеального круга.

— Решил, придурок, что раз я засадил Блэка — то очень не хочу, чтобы он вышел, — покачал головой Дамблдор. — Сказочный …, — следующее слово директор пробормотал ну очень неразборчиво.