Оружейник Хаоса

Уж директор-то мог опознать истинное пророчество, которое обязательно исполнится!

Луна продолжала крутиться в танце, расстилая перед нами огненный ковер, по которому шагал Гарри со мной на руках. По рядам учеников, собравшихся к обеду, бежали шепотки, главным образом, сводившиеся к банальному «Во дают!» Впрочем, были и гораздо менее приязненные. И слова «шлюхи» и «твари», тоже можно было расслышать в этом шелесте. Впрочем, Гарри шагал вперед, не обращая внимания на злопыхателей. Да и мне, признаться, подобное шипение скорее льстило.

Конечно, для той Гермионы Грейнджер, что была раньше, подобное «внимание» было бы весьма болезненно. Вспомнить только «она заучка и у нее нет друзей», выбившее меня из строя на целый день, что и привело к встрече с троллем… Но с тех пор прошли как бы не эпохи. Тренировки «во сне» иногда тянулись нереально долго. В тех декорациях, которые создавала для нас леди Аметист, Солнце всегда стояло на одной и той же высоте, так что точно определить прошедшее время было затруднительно.

Но вот по субъективному ощущению времени… Иногда нас как бы не годами прогоняли через далеко не однозначные моральные ситуации и заставляли принимать решение в условиях, когда хорошего решения просто не было. И это вместе с тренировками тела и магии. В общем, чтобы задеть меня таких чахленьких оскорбленьиц было совершенно недостаточно.

Мы вышли в пространство между столами учеников и столом преподавателей. Гарри остановился, и, не отпуская меня с рук, четко совершил поворот «кругом».

Луна прошлась вокруг нас, и опустилась у его ног.

— Гарри, мальчик мой, — поднялся Дамблдор, — что ты…

— Я хотел бы обратиться ко всем обитателям Хогвартса, живым, неживущим и мертвым, — Гарри не повышал голоса, но слышно его было во всем зале. — Надеюсь, тем, кто сейчас не присутствует в Большом зале — передадут. Так вот. Я поддерживаю определенные… отношения, — пауза была допущена умышленно, чтобы натолкнуть пустые головы на неверное толкование, — с этими двумя девушками.

И тот, кто посмеет вмешаться в эти отношения, или же причинить им вред — станет врагом Дома Блэк. Древнейшего и благороднейшего. Я сказал.

Зал молчал. Все смотрели даже не на нас, а на Дамблдора. И он заговорил.

— Гарри, почему ты говоришь о Доме Блэк, а не о роде Поттер?

— По завещанию крестного я принял Дом Блэк и был им принят, — я вздрогнула, вспомнив ритуал, проведенный нами на алтаре-Источнике Дома.