Оружейник Хаоса

Так вот… к тому моменту, когда поезд довольно резко замедлился, у меня на коленях сидела Гермиона, а Луна устроилась рядом и болтала с Дафной Гринграсс об особенностях стайного поведения феррумпентов.

— Что случилось? — заволновалась Гермиона.

— Кажется, кто-то сел в поезд, — ответила Дафна.

Разумеется, ни к какому машинисту, уточнять, «что случилось» я никого не отпустил, хотя Панси и прошлась ехидно по «повышенной осторожности» некоторых гриффиндорцев. В ответ я заметил, что «гриффиндор головного мозга» и «неизлечимая тяга к суициду» — это разные диагнозы, при всей их несомненной схожести.

Панси уже собиралась осведомиться, с чего я это я решил, что «сходить спросить у машиниста «что случилось» — есть «неизлечимая тяга к самоубийству», но слова сами собой замерзли у нее во рту. Причем «замерзли» как бы не в буквальном смысле: в купе ожидаемо и резко похолодало.

Люпин продолжал делать вид, что беспробудно спит. Так что мы с Гермионой встали лицом к дверям, спрятав Луну за собой: кистень плохо подходил для схватки с Невоплощенным, Тем-чего-нет.

Темная фигура остановилась напротив прозрачной двери купе. Лязгнул замок. Тварь, укрытая драным плащом, потянулась к Герми…

Багровый свет мгновенно залил всю вселенную. Его отсветы падали на сжатые в моей руке тонкие пальчики, складываясь в символы, забытые уже в те времена, когда Древние отступали по всей галактике под безжалостным натиском живого металла некронтир.

Наша связь с Гермионой и Луной рывком вознеслась на новый уровень, и в моей руке готова была проявиться смерть, способная убить смерть, несмотря на все ее бессмертие, оружие Вечной леди, опасное даже для нее самой («иначе это было бы неинтересно» — хмыкнул в нашем объединенном разуме удивительно знакомый голос). Осталось только изречь Ее Волю.

— Удел мирный… — признаться, я не понимал, что именно говорю. Когда леди Аметист научила нас этим словам, она сказала, что это по-русски, но вот русского языка, увы, никто из нас не знал тогда, да и сейчас наши знания не достаточны для того, чтобы перевести эти четыре слова… Вроде бы там что-то про феодальное владение, радость и избранность в мире… Но все равно непонятно, почему Воля Вечной леди выражается именно так.

В узком вагонном коридоре у дементора было два пути: либо вернуться назад, откуда пришел, либо проскочить наше купе и бежать дальше.