Правила Перехода

– Но если мы видим разное, на самом-то деле оно ведь всё равно одно? Не может же меняться постоянно?

– Правильно. Но оно может кем-то из нас не воспиниматься, поэтому создаётся картинка того, к чему мы привыкли. Например, на самом деле мы можем совершать абсолютно разные движения: ты – двигаться вверх, а я – вниз.

– Но я ведь не могу не видеть, как ты движешься вниз!

– Ты будешь видеть, как я ползу наверх. То есть делаю то же, что и ты, – пояснил Полиан. – Это очень качественная иллюзия.

– Но зачем она? – я помотала головой, понимая, что теряюсь.

– Я не знаю, – он легко пожал плечами. – Наверное, своеобразная затычка между нашими мирами, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие. Должно быть, Аэр и Земля так различны, что мы просто не смогли бы друг друга понимать.

– И ты, может быть, действительно из воздуха? – я широко раскрыла глаза.

– А ты, может быть, из плоти и крови, – улыбнулся он. – Или вообще из разных материй, но каким-то чудом можем общаться. Пусть об этом думают мудрецы, я лично бросил после первой же заумной беседы в компании Лезара и Мецнара, – он покосился на друга.

– Можно проще объяснить, – подхватил Лезар. – Вот ваши автомобили. Представь, что ты хочешь сделать их одушевлёнными. Итак: фары – это глаза, колёса – это ноги, двигатель – сердце… – парень сделал многозначительную паузу.

– Ну, а дверцы? Или люк? – я повернулась к нему.

– Вот. Есть вещи, аналогов которым нет. И они, возможно, заменяются какими-то другими понятиями.

– Ну не знаю… разве случится что-то страшное, если я увижу вас существами без головы?

– А вдруг случится? – Лезар прищурился. – На самом деле всё это только предположения…

– А может такое быть, что мы действительно очень схожи? Может быть, у нас и различий-то нет, а всё про иллюзию – это выдумка?

– Думаю, может.

Я увидела просвет между двумя деревьями, лежащее бревно – и огромную фигуру, которая на этом бревне сидела.

– Это… – начала я, и Полиан стал рьяно кивать, хотя он даже не знал, что я скажу. А я узнала ещё одного ветра. Только здесь, в родном мире, он был ещё больше – просто огромный, напоминающий кусок горы.