Самватас: Вороний предел

Затем пришла боль – сосредоточилась в правом виске, затвердела, свинцовым шариком перекатилась в левый висок.

Он схватился за фонарный столб и медленно осел. «Лихоманка»», — сказал голос Семёныча в его голове. «Трясовица». Дементий сглотнул тягучую горькую слюну, прикусил себя за щеку изнутри, пытаясь удержать сознание. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Кажется, так считают анестезиологи.

Потом стало темно и тихо.

Вопреки ожиданиям Демея, Семёныч не стал ни причитать, ни подкалывать. Молча поставил на плиту белый эмалированный чайник, выставил на стол три щербатые чашки.

– Ты садись, садись, Дёма. Чаю попьем.

Старик сел рядом, закурил папироску. Дементий глотнул дыма и вспомнил, что черт знает сколько не курил. До слез захотелось ощутить горький табачный привкус во рту.

– Можно? – протянул он руку к пачке.

– На здоровье. К слову, гость к тебе пришел.

Откуда-то из комнаты явился невысокий плотный мужчина в старомодном сюртуке. Вежливо приподнял шляпу одной рукой.

– Кажется, мы ещё не были представлены, – сказал он.

– Дементий Меленский. Можно просто Демей. Менеджер по продаже медицинского оборудования. Вероятно, сумасшедший.

Часовщик рассмеялся.

– Вы очень похожи на своего отца, Демей. Я слышал, вы пока только обживаетесь в Киевгороде. А я как раз ищу подмастерье. Так что если нужна будет работа – обращайтесь.

– Ничего не смыслю в часах, – честно ответил Дементий.

– Это ничего. Поверьте, времени у вас полно.

Глава 5, Желя

Отец воронов был не в духе. Бесконечная сырость успела ему надоесть. Холодные дождевые капли стекали с полей шляпы, падая на нос и норовя потушить торчавшую изо рта сигарету. Авениру хотелось распушить перья и хорошенько отряхнуться. К сожалению, человеческое тело для этого было совершенно не приспособлено.

Советник опаздывал уже на полчаса. Авенир печально размышлял, не стоит ли разжаловать того в рядовые. И отправить, ну, например, патрулировать городскую свалку.

Вороний король облюбовал скамейки во дворе на Кривой улице в тот далекий год, когда первый советник только отращивал хвостовые перья. Впрочем, не один он любил это место. Рамуки селились здесь почти открыто – крошечные дверцы и люки их жилищ были рассыпаны по всему подворью.