Самватас: Вороний предел

Внутренний карман куртки был плотно набит, отчего служитель правопорядка с добротой и умилением смотрел на всех встречных – хмурых собачников, деловитых пенсионеров, нелегальных уличных торговок у Житнего рынка, бомжей, дремлющих на автобусной остановке…

Если бы вы спросили сержанта, что могло бы испортить это отменное утро, он нашёл бы не так много вариантов. Встреча с начальством, которое потребовало бы делиться. Черная кошка, перебегающая дорогу. Или встреча с тещей Марией Ивановной, которая приравнивалась к трем черным кошкам и одному пустому ведру.

Мир, однако, готовил для него сюрприз поинтереснее.

Бежавший навстречу Петру Алексеевичу небритый хипстер не выглядел ни опасным, ни перспективным в плане выписывания штрафа.

– Полиция! Милиция! Слава богу! Помогите! На помощь! Меня похитили!

Хипстер щедро обдал сержанта Назарченко застарелым запахом перегара.

– Мне нужно позвонить! Я гражданин Российской Федерации! У меня жена! Билеты украли! Опоили! Держали в притоне!

– Документики предъявите, – устало попросил милиционер.

– Сейчас во всем разберемся.

– Украли! – возмущенно ответил Демей. – Пан полицейский, все украли! Билеты, паспорт! Деньги отобрали! Запугивали!

– Запугивали? – эхом отозвался Назарченко, прикидывая в голове, сколько времени уйдет на составление протокола и выяснение обстоятельств. Картинка прикидывалась печальная.

– Старухи эти каркающие! Смертью угрожали! Я чуть не помер! И сумасшедший старик, и второй этот, его подельник! Я вас прошу, спасите меня, я чудом сбежал! Они наверняка меня ищут! – на этих словах хипстер побледнел, заозирался и растаял в воздухе.

Петр Алексеевич остался стоять посреди медленно наполнявшегося людьми Верхнего Вала. Рот у него был приоткрыт, глаза неподвижно смотрели в ту точку, где минуту назад жалобился гражданин Российской Федерации. Сержант Назарченко пытался усилием воли вернуть себе здравый рассудок.

На дощатой мостовой пустынной улицы Верхний Вал стоял Дементий Меленский, утирая слезы засаленным рукавом пуховика.

Стучали, открываясь, деревянные ставни над его головой – киевгородцы просыпались и распахивали окна навстречу мартовской прохладе. Мяукал где-то на крыше влюбленный кот, пели птички. Громыхал вдалеке трамвай. Демей оплакивал свой неудавшийся побег.

Каменный лик ангела над дверями старинного дома справа неприятно улыбался у него за спиной.

*

Демей успел пройти шагов десять, прежде чем перед глазами поплыли разноцветные пятна. Резко закружилась голова.