Самватас: Вороний предел

Обратно.

*

Далеко за Пустошью, садилось огромное красно-оранжевое солнце, оплавляя горизонт. Черные пески были подернуты дымкой.

– Что теперь? – спросила Лёля в никуда.

– Теперь мы поставим аванпост, – спокойно сказал Демей. – Теперь мы будем вторгаться в Пустошь.

– Но, – вмешался Иеши, – кто – мы? Для вторжения нужна армия.

Демей пожал плечами.

– Моё дело – строить.

Из холщовой сумки на боку он вытащил череп. Сошел с дороги, присел, раскопал руками песок на нужную глубину и уложил череп вниз.

– Абракадабра, как говорится.

Лёля и Иеши посмотрели на него со смесью сомнения и жалости.

Тем временем череп медленно завибрировал. Песок вокруг него пошел волнами, как круги на воде. В воздухе ощущался озон.

– Что он..., – начала была Лёля, но Демей отмахнулся, любуясь своим творением.

Первой треснула затылочная кость. Из неё вырвалась гибкая голубоватая плеть, устремилась вверх. Миг, и за ней последовали другие. С тихим присвистом они сплетались между собой, наращивая массу и меняя форму, и вот уже у дороги стал прорисовываться скелет изящной башенки из белого мрамора…

– Идем, – сказал Демей.

Он решительно направился по наливающийся серым дороге в сторону города. Лёля последовала за ним, волоча за рукав Иеши, который нет-нет да и норовил обернуться и подсмотреть...

Глава 30, Эпилог. Кобъ

Хрипло насвистывал на плите красный чайник в белый горох.

Тяжелая летняя жара едва отступила, и из окна в кухню квартиры на улице Межгороской лился пропитанный запахом борща воздух.

– И что ты теперь? – спросил Михалыч, колдовавший над плитой.

– Спать теперь. Мне на работу рано, к Тану.

– Главный архитектор – подмастерье у часовщика?

– Хорошая работа, – кивнул Демей. – Есть время подумать, есть чему поучиться.

– А ты у него спроси.

– Нет уж, – поёжился Демей. – Обойдусь. Мне бы переварить то, что я уже знаю. Все-таки странный город у нас. Клубок, а в нем бесконечная ниточка с бусинками жизни и смерти.

– Так место такое. Переправа. Город же на месте переправы строили. Оттого и Киев – кий, палка такая, лодку толкать. Самое место для Смерти обосноваться, сам понимаешь. А народу много, вот и толчемся, считай, как на вокзале.