Самватас: Вороний предел

– Я скажу, – отозвался Рыжий, делавший вид, что дремлет в кресле. – Я тоже иду.

Демей кивнул.

– Позволено ли будет мне присоединиться? – тощая фигура в углу куталась в черное.

И снова кивнул.

– Три дурачка – не один, – мастер Тан явно был доволен. – Советник Витта, доложите обстановку на границах.

Витта замер. Развернулся на каблуках лицом к столу. Уперся руками в округлые бока.

– Отец?

– Давай, – разрешил Авенир.

– Пустошь расширяется неравномерно. В среднем от двух до двадцати локтей в год. Там, где песок – теоретически проходима.

Где черноводье… Сами видели. С какой стороны заходишь – дело вкуса…

– Мне нужна дорога, по которой ушел отряд отца.

– У-м-м... – запнулся Витта. – Старое железнодорожное полотно. Там была дорога. Первая дорога в Пустоши. Когда по ней еще ходили. Начинается от Желтого Дома.

– Желтого Дома? – заинтересовался Демей. – Чей это дом?

– Мы не знаем. – Витта поморщился. – Все дома, стоявшие там, где сейчас Пустошь, исчезли. Этот – устоял. Мы считаем его граничным объектом, но если быть точным, он уже внутри, в Пустоши.

Однако он стоит. И в нем горит свет.

– И что, никто не подошел и не посмотрел, что там?

Тишина.

– Ладно, – кивнул Демей. – Не буду допытываться. Мы втроем выходим на рассвете. Согласны?

– Вчетвером, – сказала Лёля, и сказала так спокойно, что никто не решился ей возразить.

Глава 29, Схима

Вышли в серый рассвет. Мир – нерезкий, размытый утренним дождем, похожий на акварельный пейзаж – встречал их холодно. Оттого трое ежились и кутались в куртки.

Рыжий старался дышать в воротник, Лёля засунула руки в карманы и там разминала пальцы, чтоб вернуть чувствительность. Демей мелко дрожал. Только Иеришихнаази, кажется, был всем доволен.

К рассвету дошли по рельсам Южной железной дороги до самого края. Дорожных знаков здесь не было, но все поняли одновременно: это граница. Конец Самватаса.

Как будто бы город с его кварталами, улицами и дорогами обрывался, и на некоторое время его сменяло нечто, состоящее из плотно заросшего борщевиком пустыря.

Дальше сгрудились разновысокие кучи щебня, и затем вдруг, будто бы кто-то спохватился и в последний момент вставил его в картинку, стоял трехэтажный неказистый и приземистый дом. Желтушный, испещренный трещинами, весь какой-то неопрятный.

В давно немытых окнах горел свет.

Вошли не сговариваясь. Демей и Рыжий столкнулись плечами в дверях, Иеши чуть запнулся, пропуская сестру вперед. Поднялись вереницей на самый верхний этаж и замялись.