Самватас: Вороний предел

И на его спине мы въедем в небытие, пряча в рукаве последний огонь!

– Я не пони...– начал Демей, но незнакомец перебил его и продолжил монотонно:

– Пойди, возьми раскрытую книжку из руки Ангела, стоящего на море и на земле. Возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед!

Подталкиваемый в спину стариком, Демей послушно двинулся по улице. Дома мелькали, сливаясь в пестрое месиво. От фонарей в глазах плясали искорки и пятна. Перекрестки, каштаны, дворы… Стоп.

Бродяга убрал руки, и Демей понял, что стоит у какой-то стены, глядя на нарисованного ангела.

– Возьми! – возопил человек с посохом. Демей послушно протянул руку, с усилием всадил ногти в штукатурку и содрал со стены хлопья краски в том месте, где была книга. Сунул в рот. С усилием проглотил.

– Вот! – Мужчина экзальтированно захлопал в ладоши. – Стены должны радовать! Стены должны вызывать доверие! Чтобы человек не боялся, что однажды умрёт и станет одной из картинок на них.

Демей покатал во рту крошки и сплюнул на пол.

В голове шумело. В глазах все еще плясали искорки от фонарей. Повинуясь внутреннему зову, он двинулся через полутемный двор, уперся в раздвоенный ясень с прибитым к стволу противогазом и решительно переступил через развилку двух стволов.

На той стороне ворот шел снег. Мелкая белая крупа стучала по голове и спине. Он подставил ладонь, словил горсть снежинок. Понюхал. Лизнул. Снег был бутафорский – теплые белые частицы не таяли на языке.

Демей вошел в метель, и некоторое время двигался почти наугад, позволяя телу самому выбирать темп и направление.

Когда он вновь смог думать, снега как не бывало. Он стоял лицом к лицу с чем-то огромным и живым. Человек и ассиметричный зеленый дом.

“Выросший из семечка”, – сказала девочка в зеркале. Да, похож.

Построенный безумным архитектором, – сказал бы Демей, если бы мог говорить. Но во рту все еще бултыхалась вязкая смесь слюны, снега и штукатурки.

Дом был стар. Его зеленое тело покрывали трещины, кое-где залатанные железными скобами. Ни одна линия на его фасаде не заканчивалась там, где ей надлежало быть. Окно, арочное окно, стрельчатое готическое окно. Арка, заложенная арка, забитое окно. Декоративный бордюр, брошенный на полпути. Разной высоты этажи, кое-где сбивавшиеся со счета и сливавшиеся в одно. Справа – башенка, которую бросили строить на полпути. Слева – деревянный закрытый балкон.