Самватас: Вороний предел

У него уже были дети – много. Красивые дети. Они часто приходили в наш дом. Я смотрела на них и думала: у нас будут такие же красивые дети. Но он сказал «нет». Нет и все. Никаких объяснений. Я… ну, ты большой уже мальчик, понимаешь… Я ничего не делала, чтобы… Никакой защиты. Но ничего не получалось. Он сказал: нет. Нет и все. Нельзя. Не будет никаких детей. Я и так весь с тобой, что ты хочешь? Хочешь – возьми сиротку. Хочешь – рожай от другого. Я к врачу ходила, к бабке ходила. Жила у нас здесь бабка рядом, в травах зналась.

Ничего. А я хотела малыша от него, такого же красивого. Такого же…

А потом в феврале однажды ко мне пристала нищенка на вокзале. Страшная такая, тощая, в пальто навыворот. «Дай денежку, – говорит, – я тебе тайну расскажу». Ну, я подала, конечно. Жалко ее было. А она мне: «Коли хочешь ребеночка, поди к болотной ведьме, она устроит. Только будет тебе с этого горе».

Дети… Дети не понимают слова «нет». Не умеют останавливаться. Ты помни об этом, юный шишкер. Иногда нельзя просить слишком много.

Она помолчала, глядя в окно за его спиной. На лице Мирры залегли глубокие морщины, в которых таились ночные тени. Затем продолжила:

– Я нашла, конечно, эту болотную ведьму. Было непросто, но я её нашла. На Острове мертвых, на правой стороне… Туда и нечисть ходить боится, а я пошла. Одна. Тряслась от страха, но шла. Ох, как она смеялась, глядя в свой котел.

Мешала зелье и смеялась. Ничего и рассказывать не пришлось, она из тех, что по ладони судьбу читает. Сказала: «Ладно, двоих мальчишек ты родишь, коли хочешь».

Я спросила – а цена? Она запросила немного денег совсем. Ровно сколько у меня было. Я согласилась, конечно. Ну, и еще мелочь. Этих, говорит, родишь, но больше детей у тебя не будет. Зачем мне были другие дети? Двое сыновей от любимого мужчины – более чем достаточно, верно? Он не хотел, да. Но я как думала: сейчас не хочет, а потом куда денется? Полюбит. Я же видела, как он с детьми ладит. Женская мудрость, чтоб её.

Иеришихнаази подумал, что сейчас она заплачет.

Но глаза Мирры были сухими.

– Когда он узнал… Не сразу, само собой. Мужчины такие невнимательные. Даже особенные. Я-то сразу поняла. А он… когда узнал, уже четвертый месяц шел. Я хорошо носила, легко. Даже к врачу не ходила. Боги, как он кричал. Разгромил половину мебели со злости. Как сейчас помню: он кричал, а снаружи бушевала такая гроза, что аж сосны к земле гнуло… Я такую дважды в жизни видела. В тот день, и потом еще, когда они родились. Мои мальчики.