Самватас: Вороний предел

Не я виноват в том, что все зашло так далеко, – он бросил короткий злобный взгляд на полного мужчину справа от Авенира. – Я и так расхлебываю чужие оплошности.

Затянутый в корсет и несколько слоев набивного бархата тучный мужчина нервно теребил цепочку нагрудных часов. Он числился начальником городской стражи Киевгорода, и именно его все хором винили в том, что от предыдущего архитектора не осталось даже костей.

Авенир собирался продолжить распекать Барру, но вмешался представитель нижнего города. Откинув с лица белоснежный капюшон, шишкер щелкнул языком, привлекая внимание собравшихся.

– Сегодня я говорю от лица шии-киер-хасс, да будет его чешуя вечно сверкать под небом хсаааш кии. Отец воронов, как бы то ни было, сделка совершена. Все мы знаем, что средний город переживает период запустения, а это влияет и на нас. Задуманное нужно совершить.

Сидящие за столом одобрительно загудели.

– А ворота! – грустно запричитал седой представитель рамуков. – Я то в чьем-то курятнике выйду, то вообще в отхожем месте! А ведь это наш шанс заложить ворота в хороших местах!

– Что ж… – грустно улыбнулся Авенир.

Шии-киер одобрили план. Представитель урдов восторженно оскалился, демонстрируя полное согласие. Советник голубиного царя затребовал сутки на эвакуацию и кусок земель Печерска для пострадавших. Львы и рамуки не возражали… Голосование длилось почти час: в магистрате были представители всех жителей Киевгорода.

Последним встал малах. Его жесткое, будто высеченное из камня лицо не выражало никаких эмоций. Впрочем, таковы были они все.

– В среднем городе, – его голос эхом отражался от стен и потолка, и Авенир недовольно поежился. Не водилось в зале магистрата никакого эха, – ровно сорок девять каменных домов. Большая часть из них принадлежит нам. На Подоле двенадцать церквей. Мы согласны, но при условии, что они отразятся в Киевгород.

– Хорошо, – Авенир склонил голову к столу.

– Да, милсдарь? – залебезил ворон.

– Лети к огненным. Скажи, пусть будут готовы утром девятого.

*

Июнь 2011

Дорога с рынка тянулась через парковую зону вдоль улицы Попудренко. Оттуда уже нужно было свернуть, и, пропетляв дворами, сократить дорогу до дома. Иеришихнаази полюбил ходить за продуктами. Вначале он неохотно сопровождал Мирру, помогая носить тяжелые сумки, а затем так привык, что вызвался ходить сам.