От потопа до рассвета

Доктор с его рецептами тоже не улучшал ситуацию. После выписанных им таблеток Энгус делался тупым и равнодушным.

Хорошо, что потом появилась Хельга. Она-то ему всё и объяснила. И только благодаря ей он не свихнулся на самом деле. С появлением в его жизни Хельги, кстати, прекратились и таблетки.

А после смерти матери Хельга её в некотором роде заменила. А Энгус ей, бездетной, похоже, заменил сына.

***

К вечеру отопление в доме так и не наладили, поэтому ночью Энгусу снились бесконечные снега Арктики.

Утром он, простуженный и раздраженный, обнаружил, что к тому же сломалась кофеварка, поэтому скверно сваренный в ковшике кофе пил без удовольствия, только из необходимости согреться и взбодриться. Нужно было еще забрать высохшую одежду из сушилки на чердаке, и, в общем, только это Энгуса, пожалуй, и спасло.

На чердаке жил призрак тихий, спокойный и крайне осознанный — <i>уходить</i> он вовсе не собирался. Он встретил Энгуса на пороге и протянул руку.

— Идём.

Энгус онемел от изумления: прежде призрак делал вид, что не особенно-то Энгуса и замечает.

И Энгус пошёл.

Призрак увёл его в крошечную подсобную, в которой когда-то, наверно, кто-то жил, а теперь пахло пылью и сущей древностью.

— Сиди здесь, — велел призрак. — Ни при каких обстоятельствах не уходи отсюда. Ни в коем случае.

— Иначе что?

— Ты обязан здесь сидеть. — отрезал призрак. — Я ещё вернусь. А ты сиди и жди.

— У меня плита не выключена, кажется.

— Плиту выключат без тебя.

Энгус... Ну Энгус не очень-то обычно намерен слушать всяких призраков. Большинство из них вообще мелет всякую чушь.

Но тут завыли сирены.

— Сиди тут! — прорычал призрак. И исчез.

Энгус вскочил на шаткий стул и приник к крошечному окошку под самым потолком. Окошко больше походило на бойницу и разглядеть в нем мало что было можно. Выла сирена.

И тут пришла вода и начался ад.

Энгус зажмурился.

***

Что точно Хельга сказала маме, Энгус не запомнил. Просто Хельга была очень спокойная и выглядела очень солидно и авторитетно.

А мама была тогда дерганая и вечно плакала чуть чего. В общем, Хельга говорила негромко, спокойно, а мама кивала, комкая носовой платок.

После этого жизнь очень переменилась: каждый вторник Энгус ходил к Хельге, якобы подтянуть математику. Но на самом деле никакой математики Хельга ему не преподавала (и мама это знала, но притворялась, что ни о чем не догадывается — возможно, просто решила, что с неё хватит).