Последний путь

Когда последний грош упал на дно мешочка, послышался приглушенный вздох разочарования. Видимо реальность разошлась с ожиданиями?

Фигура в длинном черном плаще взялась из ниоткуда. Пронеслась со скоростью гепарда мимо опустевших торговых рядов, поднырнула к девушке, и схватив кошелек, побежала прочь.

Как и я, бедолага смогла понять, что произошло слишком поздно, в момент, когда злоумышленник уже скрылся в ближайшем переулке.

Она в удивлении захлопала глазами, теряя драгоценное время, вскочила и бросилась следом, но было поздно — воришка скрылся в переулке.

Пробежав еще с десяток неуверенных шагов, незнакомка зацепилась о выступ нахального камня и покатилась кубарем вперед.

Раздался крик отчаяния, который сходу сменился надрывным плачем.

Она не звала на помощь, не причитала, просто ревела. Видимо это был единственный способ дать волю накопившейся внутри боли, которая имела не столь физический, сколь моральный характер.

Окружающим на это было глубоко наплевать. Они продолжали дальше заниматься своими делами, даже не оборачиваясь в сторону трагичной сцены.

Словно и не было ничего. Ну или происходило на их глазах так часто, что не заслуживало и толики внимания.

Я никогда не любил вмешиваться в чужие дела и предпочитал сохранять нейтралитет. И дело было отнюдь не в равнодушии или трусости, а в убежденности, что нельзя принимать ту или иную позицию, тщательно не разобравшись в ситуации. В любых вопросах есть две стороны, и принцип, что куда важнее не навредить, чем помочь, был всегда моим кредо.

Тем более сейчас, когда надо было думать в первую очередь о своей шкуре!

Но ее надрывный плач и горе, что стало настолько осязаемо, что витало в воздухе, заставили меня поступиться принципами. Конечно лезть, когда тебя об этом не просят, не очень разумно, но хотя бы помочь оклематься, почему бы и нет.

Я подошел ближе и помог бедняжке подняться. Девушка весила не больше пушинки, потому без труда поставив ее на ноги, помог ей добрести до кресла.

Выглядела она и правда скверно.

Рубаха на левом локте порвалась, а коленка была напрочь залита алой кровью. На секунду открыв лицо, которое все это время скрывалось за ладонями, она увидела, что натворила и вновь закрылась от внешнего мира.

— Ма-ма-чеха убьет меня… — задыхаясь, выдавила она из себя и еще пуще придалась истерике.

— Тише-тише… — попытался ее успокоить я. Хотя что делать в таких обстоятельствах не знал сам. Как и большинство, просто терялся и не мог подобрать нужные слова.