Последний путь

Он был преклонных лет и кряхтел при каждом движении, а его горбу мог бы позавидовать сам Квазимодо. Крючковатые пальцы перебирали засохшие растения и скрупулезно складывали во множество коробочек, с аккуратными витиеватыми надписями. Закатанные рукава и потертая бежевая жилетка, в купе с аккуратным окуляром, напомнили образ бухгалтера.

— Верно! — Тоже мне прозорливый нашелся! Не надо быть семь пядей во лбу, чтобы догадаться что меня тревожит почти целиком выпачканная в крови рука.

— Не удивлюсь, если именно из-за нее вы здесь.

Наргольский лекарь запыхтел и взял мою правую руку.

— Не эта, другая. — Устало вздохнул я. Старость не радость, не иначе.

— Кхм, странно… — сказал он и резко ухватил меня за увеченный мизинец.

Сразу пошла кровь, а меня поразил мучительный спазм.

— Шшшш… — громко зашипел он, только перепугав меня.

И зачем я вообще сюда пришел? Бесплатно не значит ведь хорошо!

— Секунду, секунду. — Он ушел и вскоре вернулся с небольшой пузатой банкой.

— Надо же! И без магии! — удивился я.

— Магия при ударах зачарованным оружием и не поможет. Особенно, когда речь идет о полярных гранях Тинариума. Рана может затянуться на какое-то время, но все равно будет зудеть и нарывать.

—Тинариум?

— Мистическое измерение, в котором существует ваше второе тело, Квисарх. Чем больше вы постигаете магию поддержки, тем больше отдаляетесь от школы возмездия. Это полюсы, которые нельзя сблизить. Наш народ — мастаки в возмездии и балансе. Потому в остальных вопросах, мы используем зачарование и снадобья. Кхе-кхе.

— Магия делится на школы? — задумчиво спросил я.

— Да! Но об этом лучше поговорить с ментором, Квисарх. Я же всего лишь старый лекарь!

Конечно, неприятно получать отказ, но все равно стоило поблагодарить.

— Спасибо за вашу работу, Кхарен. Не подскажете, есть ли у вас мастера способные сделать перчатки на заказ?

* * *

Вскоре я подходил к лавке Дарша, а за мной с восторженными криками бежала вереница детей. Они были, как и все вокруг в масках, но глубокие капюшоны почти всегда падали назад, открывая их черные и темно-рыжие шевелюры. Город все также тонул в незатейливом мотиве.