Приключение в старом замке

А из глубины донжона, куда их впустил вислоусый дородный мажордом в темно-синем кунтуше, доносились звуки органа.

Прибежавший с конюшни парень в каракулевой, сбитой на затылок, шапке улыбнулся Николаю Андреевичу, как старому знакомому. На Водемона глянул настороженно, но беспрекословно забрал поводья из рук гостей.

Уютная, прекрасно обставленная гостиная пряталась внутри башни, как рождественская игрушка внутри шоколадного яйца. О средневековом прошлом напоминал только огромный камин, полыхающий жарким, наводящим истому, пламенем.

Хозяин приветствовал прибывших к нему, вставая из-за шпильтыша неохотно отпускающего череду низких тягучих звуков органа. Несмотря на гладко выбритое лицо в его фигуре и повадках в действительности проступало что-то медвежье. Такого проще представить не в расшитом китайскими драконами парчовом халате, а в проржавевшей кольчуге с боевым топором, что выглядел бы игрушкой в могучем кулаке.

— Добрый вечер, Йозас Янович, — радостно приветствовал его Пашутин. — Вот, проездом в ваших краях.

— Кого это ты с собой приволок, Николай Андреевич, — близоруко сощурился на француза князь. — Никак господин лягушатник?

Только кровь, пятнами окрасившая щеки француза, выдала его недовольство, мягко говоря, холодным приемом. Он сухо поклонился, не отрывая взгляда от сидящей с книгой в дальнем углу красавицы-польки. Не зря переживал за свою воспитанницу Будрыс. Ох, не зря. Карие очи испуганной оленухи, черные, цвета воронового крыла, локоны и матовая, будто вовек не знавшая солнца, кожа.

Почувствовав напряженность во взглядах князя и молодого коммерсанта, штаб-ротмистр ловко отвлек их обоих, затронув с ходу цель своего визита. На свет появилась и обещанная Будрысу книжица. Несмотря на претенциозное название «Chefs D'oeuvre», принадлежала она перу молодого, не разменявшего еще и четверти века российского поэта, студента московского университета.

Завязалась непринужденная беседа, все участники которой, включая бросающего мрачные взгляды исподлобья хозяина, использовали французский язык, дабы не обижать гостя.

Вскоре собеседники переместились за просто, но обильно накрытый стол. Натянутость отношений понемногу уступила место взаимной заинтересованности. Водемон увлеченно расспрашивал князя о национальных обычаях и обрядах литвинов, а тот, в свою очередь, задал несколько вопросов об изобретении Люмьеров.