Приключение в старом замке

Фраза, произнесенная на хорошем французском, произвела эффект паруса, замеченного на горизонте потерявшим последнюю надежду Робинзоном.

— О, вы себе представить не можете, как я рад встрече с вами! — воскликнул молодой человек, бросаясь к офицеру, как к чудесному спасителю. — Боже мой! Ужасная страна! Ужасные нравы!

— Ну, полноте, — так ли все ужасно в действительности? Позвольте представиться. Николай Андреевич Пашутин. В сей глуши проездом и счастлив встрече с соотечественником Вольтера и Руссо.

— Шарль Водемон.

— Присаживайтесь к моему столу, — Пашутин указал рукой на свободное место. — Думаю, бокал вина вам не повредит после такой скачки.

Француз не заставил себя долго уговаривать. Сбросил плащ на руки хозяину и обессилено плюхнулся на жалобно скрипнувший кривоногий стул.

— Предпочел бы рюмку хорошего коньяку, да, боюсь, в этой глуши...

— Разделяю ваши опасения. Можно, конечно, спросить, чем черт не шутит?

Коньяку, как и предполагал Водемон, в гостинице не оказалось. Зато нашлась еще одна порция курятины и вторая бутылка мозельского.

— В Россию из любопытства или по коммерции?

— По коммерции, — жадно вгрызаясь в нежно-розовое мясо отозвался Шарль. — Вы слышали об изобретении Люмьера?

— О, да! Движущиеся картины. Лично не имел удовольствия наблюдать, но много наслышан. Говорят, поразительный эффект...

— Не то слово, сударь мой, не то слово! Это удивительное изобретение! Оно продвинет человечество к таким вершинам знания и искусства! Затмит литературу и живопись!

— Не сомневаюсь, — улыбнулся Николай Андреевич.

— Именно, — молодой француз поперхнулся и покрылся румянцем смущения. — Прошу прощения за сказанные мною необдуманные слова о вашей Родине. Это в сердцах.

— Что вы, что вы! Вы думаете русского офицера можно обидеть, назвав Россию ужасной страной? Да это почти комплимент по сравнению с тем, что мне приходится выслушивать о ней ежедневно.

Водемон развел руками, не зная радоваться ему такому обороту или стыдиться еще больше.

— Не берите в голову, — отмахнулся Пашутин. — Вы еще полюбите Россию. А может и возненавидите. Кто знает? Но неужели ваша скачка очертя голову призвана как-то помочь внедрению живых картин в нашу культуру?

— О, нет, — француз сразу помрачнел.