Приключение в старом замке

— Расположусь здесь, пожалуй, — с этими словами он расстегнул венгерку и стянул перчатки, защищающие руки от осенней непогоды.

— Цо пан изволит пить?

— Бутылочка мозельского у тебя найдется?

Кивок.

— Вот и хорошо. А Прохор подойдет — ему вудки налей. Да гляди, не больше трех чарок!

Хозяин исчез за дверью, ведущей по всей видимости на кухню, откуда тут же послышался его сердитый голос, распекающий кого-то из домочадцев.

Снимая фуражку, вошел денщик. Откашлялся, огляделся. Расправил кулаком прокуренную щетку усов.

— Все в порядке, Николай Андреич. За лошадьми сам проследил. Как у Бога за пазухой.

— Вот и славно, — отозвался штаб-ротмистр. — Пойди к пану ляху — я обо всем распорядился.

— Спасибо, ваше благородие. А ждать-то долго будем? Соснуть не успею?

— До закату, я думаю. Ты, Прохор, подожди пока, не ложись. Выспишься потом.

— Как скажете, ваше благородие, — старый солдат развернулся было, но, словно вспомнив что-то, замешкался. — А водочки позволите?

— Смотри мне, — погрозил пальцем Николай Андреевич.

— «Водочки»... Чтоб не вздумал накушаться.

Горько вздохнув, Прохор исчез за кухонной дверью.

Вернувшийся поляк сноровисто накрыл стол. Подтверждая первое благоприятное впечатление о заведении, аромат жаренной на вертеле курицы щекотал ноздри, а бутылку вина покрывал слой пыли. Офицер отдал должное тому и другому, не проявляя, впрочем, особого усердия.

Часы-ходики заскрипели и извергли из своих недр перепуганную кукушку.

С отчаяньем обреченного на смерть она прокричала семь раз. Засмущалась собственного натужного хрипа и спряталась.

Почти без промежутка со двора послышался лай псов. Хозяин в неизменном переднике просеменил через залу и выскочил на вечернюю стужу.

Вернулся он не один, а с новым гостем. Высокий молодой человек в щегольском кепи и черном прорезиненном плаще с пелериной, который явно не предназначался для верховой езды, а потому был измаран белыми хлопьями пота по длинным полам.

На бледном озабоченном лица выделялись темные усики а-ля Дрейфус. Именно они, а также недоумение новоприбывшего при звуках стрекочущей польской речи, а затем и коверканной русской, с головой выдавали иностранца.

— Не волнуйтесь, сударь, — мягко проговорил штаб-ротмистр, выбираясь из-за стола и делая пару шагов навстречу. — Если вас затрудняет общение с нашим паном хозяином, то я с радостью готов служить, так сказать, переводчиком.