Три дня весны

Тут Пашка осекся, и ему стало стыдно.

- Но у нее же есть родители… - сказал он уже спокойнее, сам не веря себя.

- Им это не по силам. С тем, кто прошел Лабиринт, может бороться лишь тот…

- Кто прошел другой Лабиринт, - угрюмо буркнул Пашка. – Может, кто еще есть?

- Нет, - ответил Голос после краткой заминки. – Хотя есть, но он бесполезен. Самый дальний Лабиринт, что на Жигулевском море, содержал дар иллюзий, и получившая его дамочка утонула в них так, что и через сто лет не всплывет, и что станет с городом, ее не волнует.

Пашка снова сжал кулаки – вот его-то волновало, каким будет любимый Тольятти, ставший таким красивым с приходом Весны, и вовсе не хотелось, чтобы тот превратился в населенную рабами-марионетками плантацию, владеет которой лысый и красноглазый хозяин!

И Голос не врал, в его словах не было и грамма фальши…

А значит, придется в самом деле идти туда, где строится Цитадель, что-то придумывать, чтобы справиться с ее хозяином.

Но сначала – в Портовый!

- Я бабушке покажусь, и потом отправлюсь всех спасать, - сказал Пашка.

Он ожидал, что Голос начнет спорить, но тот лишь хмыкнул.

Попытка выйти на Лесную улицу закончилась тем, что Пашка едва не наткнулся на одного из шакалов. Заметил того, улегшегося на землю под разлапистой елью, в последний момент, и резко остановился.

Выходит, его ждут, и наверняка эта засада не единственная.

А значит, придется сделать крюк на юг через чащу.

Пашка аккуратно и неспешно, чтобы не нашуметь, не выдать себя, отступил. Только когда между ним и шакалом оказалось метров тридцать, развернулся и затопал быстрее.

- Голос, ты можешь предупреждать меня о таких вещах? – спросил он.

- Увы, нет. Я дар отвлеченных, общих знаний, а не обнаружения препятствий, - сказано это было с нескрываемым сожалением, и Пашка решил в тему не углубляться.

Заросли, через которые он шагал, мало напоминали тот обычный лес, что располагался тут позавчера – участки иссиня-черной густой травы высотой в полметра сменялись пятнами белоснежного мха, издававшего запах меда, стволы напоминали колонны из бурого и серого камня, на волнах лиан сидели огромные цветки, овальные и шестиугольные.

Живых существ видно не было, но из чащи доносились пронзительные крики, визг и даже рычание.

Пашке не очень хотелось встречаться с тем, кто его издавал.