Три дня весны

По противоположной стороне улицы навстречу ему шли трое, двое пацанов из шакалов Котла и между ними Юля. Она двигалась без обычной грации и легкости, дергаными угловатыми движениями, и голова ее была опущена так, что глаза смотрели в землю.

Ее никто не принуждал, не подгонял, но создавалось ощущение, что девочку тащат на веревке.

- Заготовка для марионетки, - сказал Голос. – Тебе предстоит отправиться туда...

Но Пашка уже не слушал.

Он заторопился вперед, а затем, когда троица осталась за спиной, резко побежал через дорогу, мимо пучка огромных цветков, над которыми висело настоящее облако искрящейся пыльцы.

Затем повернул еще раз, и пошел им вслед.

Шакалы, как обычно, топали набычившись, и смотрели только перед собой.

- Эй! – воскликнул Пашка, когда до них осталось меньше метра.

Бить в спину – подло.

Тот, что справа, со стрижкой наголо, повернулся первым, и получил прямиком в нос. Руку Пашки дернуло болью, он едва не вскрикнул, но зато шакал с неожиданно жалобным писком осел наземь.

Второй удивленно открыл рот, но вместо того, чтобы вступить в бой, ринулся бежать, и поэтому словил только вскользь по уху.

- Юля! – воскликнул Пашка. – Все, ты свободна!

Но девочка не отреагировала, так и продолжила механически шагать, не поднимая взгляда.

- Эй, ты чего? – сказал он, догоняя ее.

Поколебавшись, взял Юлю за руку и поразился, какие холодные у нее пальцы.

Девочка остановилась, медленно повернула голову, и он едва не задохнулся от удивления – такие яркие синие глаза ее казались блеклыми, напоминали два кусочка стекла, а кожа была бледной, точно жеваная бумага.

- Ничего себе… - пробормотал Пашка, оглядываясь на того шакала, что хныкал, сидя на тротуаре.

Юля не попыталась вырвать руку и послушно двинулась следом, когда он пошел прочь. Они свернули во двор, запетляли между запаркованными легковыми автомобилями. Остался позади целый выводок мягко урчащих мохнатых «бочек», и только тут Пашка рискнул остановиться.

- Юля! Очнись! – воскликнул он, чувствуя, как сердце сжимается от боли и страха.

- Для нее еще есть надежда, - сказал Голос. – Встряхни ее как следует!

Пашка замялся, а потом, одолев робость, взял девочку за хрупкие плечи и осторожно потряс.

- Сильнее, - настаивал незримый советчик. – Она не развалится!

Пашка встряхнул Юлю повторно, и взгляд той прояснился, она недоуменно заморгала.

- Ты? – изумилась девочка.