Уроки ведьмы. Книга вторая

Я представилась и добавила, что звоню по рекомендации Елены Косовой.

– Да, я ее помню, конечно. – В голосе появились теплые нотки, и мне показалось, что невидимая собеседница заулыбалась. – Вы тоже хотите записаться на прием?

Я собралась с духом и выдавила что-то, выражающее согласие.

– Хорошо, давайте договоримся о встрече, – сказала Светлана Николаевна. – Вы не против, Нина, если я вышлю вам предварительно небольшой опросник? Тогда я смогу подготовиться заранее к нашей беседе, а готовые ответы на некоторые вопросы позволят нам сэкономить время.

Вы же знаете, что сеанс ограничен временем?

– Да, конечно, – ответила я, внутренне досадуя: терпеть не могу любые анкеты и опросники, все эти графы заполнять совершенно душа не лежит. Но если так принято… – Сеанс длится час, верно?

– Все верно. Хотя мы можем выбрать формат полуторачасовой встречи. Но для первого раза предлагаю все-таки ограничиться часом, – предложила Светлана.

Она поинтересовалась, удобно ли мне будет встретиться в субботу, мне это подходило, и мы назначили время.

– Скиньте тогда мне на телефон вашу почту, и я отправлю анкету. Вы не волнуйтесь, она совсем небольшая. Заодно я схему проезда к своей консультации пришлю.

Мы попрощались, затем обменялись данными. Я открыла и распечатала опросник.

Вначале шли стандартные для большинства анкет вопросы: фамилия, имя, отчество, возраст, род занятий, семейное положение и так далее. А затем – довольно длинный перечень возможных проблем, среди которых нужно было отметить присущие мне.

Недолго думая, я тут же отметила депрессию и негативные мысли. Так, что еще? Глаз зацепился за потерю смысла жизни. Похоже, это тоже можно упомянуть. За этим сразу следовала психологическая травма. Я поставила галочку.

Это были далеко не все беды, которые меня беспокоили, но их я в списке не нашла, а последней строчкой значилось «другое». Можно добавить свое. Но только как написать, что я потеряла магические силы? Или что любимого человека убили мнимые подруги у меня на глазах? И что на самом деле он не совсем человек, поэтому не умер, а превратился в пыль?

Я долго сидела в оцепенении, затем, с трудом удерживая ручку в ватных пальцах, криво вывела: «Смерть близкого человека».

Неужели психолог сможет мне с этим помочь? Я горько усмехнулась и вернулась к анкете, которая, оказывается, еще не закончилась.