Полтора человека

Теперь, знал Джай, без горячего душа он точно не останется. Нагревать воду он учился долгие три недели. Горячая вода — главное счастье в этом городе. Чуть не единственная радость в некоторые из особенно скверных дней.

Он достал из кармана диплом. Тот был скромный, словно книжечка паспорта, в серо-синей обложке, как у любого, чьи успехи не поражают воображение. Но Джай вроде как гордился. Джай вроде как заслужил. И, кстати, теперь он официально имел право покинуть город навсегда. Правда, регистрироваться по месту пребывания все равно придётся.

***

Джай проснулся оттого, что кто-то плакал. Тихо, надсадно, печально и душераздирающе. Джай сел на кровати и теперь уже привычно щёлкнул пальцами, зажигая ночник.

Плакала девушка.

Ну или фея — некто вроде. Девушка была мелкая, полупрозрачная и сидела на краю стола. Крылышек у девушки не было, так что, наверно, не фея.

— Ты...

И тогда Джай вспомнил. Разом и целиком, удивляясь, как мог забыть про флакончик с янтарной жидкостью. Флакончик ведь все эти месяцы лежал в столе.

Крошечная девушка сидела на этом же столе, а сквозь нее просвечивала ночь.

— Ты… — снова начал Джай.

Девушка встрепенулась и попыталась утереть слезы крошечными ручками.

— Прошу прощения, хозяин, — сказала она. — Такое больше не повторится.

Джай протер глаза.

— Ты мне снишься. Ты... Ты кто?

— Я ваша батарейка, хозяин, — ответила девушка. — Рада служить.

Никакой радости в голосе девушки не было.

Джай подумал, что, конечно, сошёл с ума, что во флакончике был какой-то яд, а старушка не так безобидна, как все думали.

— Ты мне снишься. И я никакой тебе не хозяин.

Девушка вздохнула.

— Совсем вас ничему в школах не учат, да?

— Я умею зажигать свет по щелчку, — ответил Джай. — И подогревать воду.

Девушка ещё раз вздохнула, но хоть плакать перестала окончательно.

— Ну, тогда слушайте.

Джай всё-таки был уверен, что спит, поэтому и принялся слушать. Не смотря на то, что слово “хозяин” девушка произнесла неприятным голосом.

<i>… Жил-был учёный, Франческо Сицци. Он, как и все ученые такого типа (ну, безумные), хотел бессмертия и всевластия. Ну или хотя бы чего-то одного. Он жил в девятнадцатом веке, поэтому мог ещё проводить рискованные, опасные, злые эксперименты, не привлекая к себе никакого особого внимания.