Дождь смоет её следы

Сорвать эту маску, вбивать кулак в лицо под ней, пока... А если она врёт? Так же умело, как владеет ножом. Тогда она ужасная, мерзкая, тогда… Лучше бы она врала.

– Он не позволял мне узнать, где.

Как удобно. Рой ненавидел себя за этот цинизм, но вынуждал сердце заглохнуть. Холодно взвешивать слова на весах здравого смысла, не верить слезам, дрожащему голосу…

– Ты узнаешь это место, если увидишь? – он поймал её затравленный взгляд и тут же пожалел, что спросил. Крепко сжал её ослабшую кисть. – Тебе не придётся туда возвращаться, я не позволю.

Рой по-прежнему не знал, развязывать ей ноги, или заново стянуть руки. Вызвать полицию? Да они и разбираться не станут – нашлась убийца и ладушки, даже сама созналась. А ещё они её заберут. И Рой вряд ли её когда-нибудь снова увидит. Не хотелось думать, что именно эта причина – главная.

– Что же с тобой делать-то?

– Я…

Холли не успела закончить, в дверь позвонили. Кого это принесло? Клиенты обычно пользовались телефоном, а немногочисленные приятели знали, что гостей Рой не любил – слишком долго потом оттирать квартиру от их запаха.

– Не шуми, будь умницей, – Рой стёр с её щёк тёплые слёзы. Утешение и напоминание, что всхлипы и плачь тоже считаются за шум.

Кто бы там ни был, а перевязанную руку показывать гостю не стоило. Рой расправил закатанный рукав рубашки и застегнул манжету.

За дверью топтался Кисуля, пёс из полиции. Недостаточно хороший нюх для частной работы – оттуда и обидное прозвище – зато в отделении лохматого коротышку носили на руках.

– Мог позвонить, – поприветствовал он Кисулю, перегородив собой дверной проём. – Я занят.

– Срочное, – пёс недовольно дёрнул носом, точно и правда был котом, которому под нос сунули подпорченную колбасу. – Как раз рядом был. Пустишь?

– Говори так.

– Не коридорный разговор. Кто там у тебя? – Кисуля с любопытством вытянул шею, пытаясь заглянуть в квартиру из-под руки Роя.

– Никого.

– Да брось, что я, голых девок не видел.

– Никого, – Рой понял, что Кисуля не отвяжется просто так. – Не веришь? Понюхай.

Ноздри Кисули, и правда, расширились – вот придурок! – и тут же разочарованно опали. Даже своим ненадёжным носом он бы точно унюхал секс.

– Тогда чего мы тут стоим, а, Рой?

– Не твоё дело. Или говори здесь, или вали со своим не коридорным разговором. – От долгого стояния снова накатила слабость.