Бумажный тигр (II. - "Форма")

Это было похоже на ожившую страницу с приключениями «Желтого малыша» из воскресных выпусков «Нью-Йорк джорнал», где вечно происходит всякий вздор, но которые пользуются неизменной популярностью у мальчишек. Однако Лэйд видел это даже отчетливее, чем желал. И судя по изумленному виду Пульче, внезапно утратившему свою животную ярость, видел не он один. Уилл вжался в пол, крепко зажмурив глаза, и ждал удара – того удара, который должен был оборвать его жизнь. Не подозревая, что пропустил его.

Пульче собирался ударить в третий раз, когда Лэйд окликнул его.

- Эй ты, дрянная вошь! Иди сюда! Или моя кровь слишком крепка для тебя? Может, ты годен лишь для того, чтоб обитать в матросских матрасах?

Пульче рывком развернулся к нему. В нем оставалось слишком мало человеческого, может, даже недостаточно для того, чтоб понимать обращенную к нему человеческую речь, но Лэйду на какой-то миг он показался именно человеком, а не опьяненной кровью тварью – ошарашенным, сбитым с толку, даже испуганным.

- Стой, - приказал он глухо, - Иначе пожалеешь.

Пульче презрительно фыркнул. Должно быть, амулет Лэйда, который он держал в выставленной вперед руке, не впечатлил его. И неудивительно. Эта игрушка едва ли способна была впечатлить даже ребенка – слишком примитивна, слишком неказиста. Пульче забыл о той стороне Нового Бангора, живым воплощением которой сам являлся – иногда суть вещей может отличаться от их формы.

- Стой! – повторил Лэйд, - Я не хочу причинять тебе вред, но, если придется…

Пульче метнулся к нему, одним огромным прыжком преодолев груду мусора и выставив перед собой когти. Смертоносный прыжок богомола, который невозможно разглядеть, прежде чем раздастся стон выпотрошенной жертвы. Но та человеческая часть, что пробудилась на миг в сознании исполинской блохи, неизбежно исказила траекторию, подарив Лэйду лишние полсекунды.

Пульче неожиданно замер, точно врезался в невидимый барьер. Его суставчатые лапы с хрустом напряглись и задрожали, словно на плечи взгромоздили дополнительную нагрузку в сотни фунтов, а выпученные глаза надулись еще больше, отчего зрачки в них сделались почти прозрачны.