Бумажный тигр (II. - "Форма")

И знаешь, что?

Лэйд сжал трость обеими руками, выставив перед собой, точно пику. Его поза была устойчива, ноги широко расставлены, локти напряжены, однако сам он отчего-то этой устойчивости не ощущал. Напротив, трухлявый пол под ногами поплыл, точно шаткая корабельная палуба, а где-то в низу живота болезненно надулся мочевой пузырь.

- Ты слишком долго рядился в тигриную шкуру, Лэйд, - скрежещущий голос Пульче на миг показался ему почти мягким, почти ласковым, - Ты забыл свои старые имена. Слишком долго был лавочником.

Знаешь, мне кажется, твоя кровь будет жидкой и вонючей, как несвежее масло.

Звено цепи, которую сжимали когти Пульче, лопнуло, беззвучно рассыпавшись мелкими глиняными осколками.

***

Кажется, он не успел даже толком испугаться. Не было времени. Мышцы вдруг онемели, но не так, как немеют обычно перед схваткой, наливаясь силой и горячей кровью, а как-то болезненно, точно по ним пропустили слабый гальванический разряд, враз обессиливший их. Может, поэтому шаг в бок, который должен был увести его с линии атаки, высчитанный и гибкий, как у фехтовальщика, шаг, оказался коротким, порывистым и бесполезным.

Возможно, он и помог бы ему, нападай на него зверь, существо, чьи древние инстинкты следуют раз и навсегда заложенной программе, эффективной, но с трудом воспринимающей изменения в обстановке.

Но Пульче не был зверем. И атаковал он не как зверь.

Вместо того, чтобы ударить по кратчайшему пути, он резко метнулся в сторону, прижимаясь к самому полу, так, что осколками разлетелись гнилые обломки половиц.

Вынуждая Лэйда резко поворачиваться вослед и терять равновесие.

Пульче ударил так, как ударило бы насекомое – стремительно, хищно, по несимметрично изломанной траектории, как ударил бы земляной паук или скорпион, одним порывистым хлестким движением.

Чертова огромная блоха… Хитроумное насекомое…

Лэйд успел повернуться, пусть и пожертвовав устойчивостью своей позиции, успел вскинуть руки, направляя тусклый стальной наконечник трости в то место на впалой груди Пульче, чем за потрескавшимися хитиновыми пластинами угадывалась небольшая впадина, не прикрытая броней, лишь слизкими серыми наростами.

Удар этот, усиленный бедром и ногой, должен был быть силен – в достаточной мере, чтоб острие вонзилось в тушу не меньше чем на семь дюймов. Заранее заныли мышцы предплечий, готовясь мгновенно выдернуть перемазанное ихором древко из сопротивляющегося противника, напряглась спина…

Он забыл, до чего стремительны бывают насекомые.