Герои и Злодеи. Марина

Краем глаза успела заметить, как Птица стрелой метнулся к нам.

На сей раз полёт продлился очень недолго. Всё-таки, Рэмирус блефовал! Он не стал терять ни секунды на возможность прикончить Ворона, который уже со всех своих покалеченных «крыльев» уносился на запад к Портовому району.

— Не сильно пострадала? — Птица подхватил меня на руки, мягко погасив ускорение.

— Нет.

Я обвила его шею руками и прижалась к тёплому телу, как поступила бы всякая спятившая от страха девушка. Признаюсь, в моём случае это было исключительно из корыстных побуждений.

— Зачастила ты падать, Эванджейро, — улыбка у героя получилось кривой.

— Я правда не специально.

Мы всё так же висели в двухстах с лишним метрах над блестящим городом, обдуваемые ледяным ветром, пропахшим свежестью, океаном и дымом. Супериор Чёрной Птицы в режиме полёта компенсирует ему часть поднимаемой нагрузки, мы могли бы парить в небе вечность.

Рэмирус не спешил возвращать меня на стоянку или вообще куда-либо. У него не осталось сил. Герой пытался привести дыхание в норму и не мог; оно было неровным, надрывным и хрипящим.

Кончиками пальцев провела по скуле Рэмируса. В чёрной глубине его глаз вспыхивали алые искорки. Я видела в них отражение собственных мыслей.

— Рэми.

— Ты нужна мне, Марина, — негромко произнёс Птица, а затем склонился к моим губам и поцеловал.

Его грубоватый, восхитительный поцелуй был наполнен страстью, о которой я так долго мечтала. В нём чувствовались сладость начала и горечь конца. Мысль больше никогда не увидеть героя живым на краткий миг вторглась в сознание, но я отогнала её прочь и так крепко обняла Рэмируса, что вполне могла задушить. В следующую секунду мир перестал существовать.

— Тогда не вздумай умирать, — ответила спустя лучшую в мире вечность.

Птица едва заметно улыбнулся.

— Кэссиэн обещал произнести на моей могиле красивую, мать его, речь.

— От официоза Дикого клонит в сон, это будут самые скучные похороны в истории Стограда.

— Раз так, пожалуй, повременю с кончиной, — Рэмирус хмыкнул с некоторым равнодушием. Если бы всё зависело только от его желания... — А теперь я доставлю тебя в безопасное место и, будь добра, не спорь. На дебаты у меня нет ни сил, ни времени.