Герои и Злодеи. Марина

Ворон, насколько помню, умеет «правильно» обращаться с дамами.

— Ты итак собираешься меня бросить, вот только меня поймают, а ты пожалеешь, что сразу не умер.

— И кто это сделает? Птица? Даже не рассчитывай, мы с ним уже выяснили, кто сильнее.

— В этот дол@#$$&й раз живым ты мне не нужен.

Ворон стремительно обернулся. Его руки ещё сильнее сдавили меня, выбивая последний воздух из лёгких и лишая возможности даже пискнуть.

В четырёх метрах от нас камнем зависла зловещая фигура Рэмируса. Он всё-таки прилетел за мной! Сталь в его голосе безошибочно подсказывала, что Ворон не жилец.

Не важно, какие обещания даст мерзавец, Птица уже подписал ему смертный приговор.

— Ни сантиметра ближе, иначе...

— Бросишь её? Ну давай. Так мне никто не помешает свернуть тебе шею.

— Нет-нет, — Ворон недоверчиво цокнул языком. — Ты ринешься ловить её.

Птица демонстративно скрестил руки на груди. Я снова дёрнулась, но попытка вздохнуть не увенчалась успехом. Левая туфелька сорвалась с ноги и устремилась вниз.

Ненавижу быть заложницей!

— С такой высоты до земли ей лететь секунд двадцать, — прикинул Птица. — На тебя же мне нужно не больше пяти, так что я успею и то, и другое.

— Ты не рискнёшь! Ели опоздаешь хотя бы на миг, она погибнет. Кровь Марины Эванджейро будет на твоих руках.

Ворон заметно нервничал. Я почувствовала его частое дыхание, щекотавшее мне висок, и дрожь в пальцах, сжимавших плечо. Птица наоборот выглядел слишком уж спокойным. Блефует он или нет, но ему не всё равно.

Ни капли! Он не ответил на мой поцелуй, однако я ему вовсе не безразлична.

В груди зажгло, в глазах забегали серые мушки — явный признак кислородного голодания. Максимум полминуты, и потеряю сознание.

— Дай мне уйти, — потребовал Ворон.

— Б@#$%, ты это серьёзно? Прости, не могу посмеяться, пулька в селезёнке мешает.

— Надо было всадить в тебя вторую, да побрезговал.

Усилившийся гул в ушах не дал расслышать ответ. Следуя внезапной мысли, рождённой затуманенным сознанием, я повернула голову вправо и впилась зубами в обтянутые тонкой перчаткой пальцы Ворона.

Основательно впилась в отместку за неоднократные попытки убить меня, за изуродованную квартиру и разбитые призы, за убийства невинных граждан на мосту и в первую очередь за Птицу.

Что-то хрустнуло. Кость?

Ворон оглушительно взвыл и инстинктивно оттолкнул меня в тёмную пустоту. Я с шумом втянула сладкий воздух, прежде чем гравитация с радостью напомнила о своём существовании.