Берега неведомых земель

– Але-оп! – он точным движением бросил папку на середину столика. – Кое-что мне таки удалось узнать! Правда, я не уверен, что это нам сильно поможет. У Ноэля на редкость скудная биография, я извиняюсь. В цирк с такой не берут, зритель уснёт от скуки!

– Ах, перестаньте, – сказала Клара из платка.

Полковник вынул из папки лежавший там единственный лист бумаги.

– Что это? – спросила Клара и не выдержала, обратилась к мёртвому:

– Прости, Ноэль. Но иначе мы тебе не поможем.

Ноэль не ответил. Он всё так же прямо сидел над нетронутой чашкой капучино, положив по обе стороны от неё руки, перевитые сизыми тонкими венами.

Полковник передал Кларе листок. Это была официальная архивная справка, с печатями и подписями, и одному Богу известно, какие чары Лазарю Моисеевичу пришлось пустить в ход, чтобы получить её всего за несколько часов. Шапка гласила: «Округ особого статуса Южная Пристань, городской архив, справочный отдел», а ниже шли выписки из архивных документов.

– Ноэль в Южной Пристани с сорок первого года, – сказал Лазарь Моисеевич, подзывая жестом Урсулу. Та, трепеща, подошла. – Дорогая моя, принесите капучино мне и нашей барышне… Так вот, до того он служил на барке «Арион» корабельным магом – видите, вот выписка? Был снят с корабля по болезни. Как вообще попал на наш флот – неизвестно. В августе сорок первого он сошёл со своего корабля на берег в Южной Пристани и так тут и остался. Во время войны помогал организовывать оборону города.

И он с удовольствием отхлебнул кофе.

Полковник подумал, что они уже очень давно не пили кофе, все трое. Это было вредно для сердца, да и той бодрости, что раньше, кофе уже не дарил, а теперь странная смерть Ноэля словно вернула им часть молодости.

Они снова были кому-то нужны.

Полковник передал Лазарю открытку, найденную в квартире.

– Кто такой этот Павел? – спросил тот, вертя снимок в руках.

– Должно быть, сослуживец. Где бы нам сейчас взять списки экипажа с тридцать девятого по сорок первый годы? Может быть, это важно. И вообще, что мы знаем об этом корабле?

– Ничего, – сказала Клархен.

Лазарь Моисеевич только руками развёл.