Странная благодарность

Эндамор лег на правое крыло, завершая круг над долиной. Природа, нетронутая архитекторами Альхейса... Анн не умела восхищаться, но понимала ее очарование.

Отразившись от выбеленной ветрами скалы, солнце плеснуло в глаза; женщина закрыла лицо рукой. Сквозь пальцы Анн увидела силуэт полускрытого горами храма. Эндамор повернул, и Гэлвейн рассмотрела полуразрушенные ворота и стены. Храм робко карабкался вверх по подножию и становился частью скал. Дракон повернул голову:

— Он очень старый... Старше его мало найдется, — и прищурился; мимо женского лица проплыла дымная лента.

— Старше Альхейса? — спросила Гэлвейн.

— Храм построили, когда народы еще не думали об Единении.

— Алтарь стихийного волшебства?

— Нет...

Анн наклонилась вперед и обхватила руками шею дракона, который, покачиваясь на воздушных потоках, заскользил к земле. Свет и тени обрисовали стены храма; послышались бурление горной реки и птичий клекот.

— Мы и люди, — произнес дракон. — Его построили мы и люди.

Ветер взметнул юбку чародейки, когда могучие лапы заскребли по камню.

— В знак единения, — пояснил Эндамор, — и в память о прошлом.

Он подошел ко входу следом за женщиной.

— До людей, мы были иными.

На ее плечи легла прохлада; в полумраке неярко блестела в каменной чаше вода. Анн соединила большой и указательный пальцы, и на коже вспыхнули формулы заклинаний — шар бледно-золотого света замер в воздухе, озаряя покрытые узорами стены.

— «Дракон пожелал стать человеком, чтобы понимать мир. Человек пожелал стать драконом, чтобы чувствовать мир», — прочитала слова на арке Анн; они отражались друг от друга, человеческий язык от драконьего.

Эндамор лег на каменный пол.

— Храм — символ нашего союза, — произнес дракон. — Над нами властвовали инстинкты. Люди научили нас мыслить, а мы наделили их силой, чтобы сражаться с тварями Туманных Земель.

— Я прежде не слышала об этом, — шар света плыл за рукой чародейки.

— Так появились драконы, о которых знают теперь, — улыбнулся Эндамор. — Без людей мы остались бы крылатыми ящерицами, а люди без нас — хрупкими двуногими созданиями.

Гэлвейн вспомнила утренний разговор с Винмаром и усмехнулась. Она подошла к воде. Вблизи свет вызолотил испещренный царапинами камень, а дальний край чаши терялся в полумраке.