Странная благодарность

— Анн Гэлвейн и Винмар ат'кай Витигайорр, вы всегда можете обращаться к Совету, — прошелестела драконица. Она снова легла на камни и опустила морщинистые веки. — Вы можете идти.

Ее голос стих.

Приняв человеческий облик, Винмар бережно поднял Сферу. Следователи поклонились и направились к выходу. Им вслед смотрели восемь пар золотых глаз.

Снаружи ласково грело солнце. Анн изучила окарину чародейским взглядом — обыкновенный, но старый инструмент. Рядом напарник баюкал в ладонях Сферу как драгоценейшее из сокровищ.

— Никогда не думал, что побываю на Совете, — тихо произнес Вимар.

Женщина убрала окарину в карман.

— За годы следовательской работы мне доводилось бывать даже на встрече Наставников Храма. Это событие отвратительно церемониально.

Винмар обернулся на зев пещеры:

— Мне хватило и этого, признаюсь.

— Я не ожидала подобной благодарности, — проследила взгляд дракона Гэлвейн. Она запустила руку в карман, и пальцы коснулись шероховатого бока окарины. — Вы возвратитесь к родственникам, сеньор?

Винмар снова посмотрел на Сферу:

— Пожалуй, да.

Гэлвейн подняла уголки губ в подобии улыбки.

— Только проводите меня до гостиницы. Отсюда высоко левитировать, а сеньор Эндамор исчез.

***

Женщина положила подаренную драконами окарину на стол и села на край подоконника. Во дворе Данра играла с бабочками, Эндамор с улыбкой за ней наблюдал. Их радость наполняла вечер и проходила мимо Гэлвейн, не задевая даже краем платья.

Подарок драконов выглядел издевкой.

У гомункулов нет души, поэтому они не чувствуют ничего: ни физическую боль, ни эмоциональные переживания, ни те невидимые силы мира, которые чародеи называют «неен». Вспоминая тридцать четыре года существования, теперь Анн понимала, что до последних недель все делала по воле создателей или, копируя вначале детей из приюта, потом однокурсников, наконец, — коллег. Разум, подобно компьютеру, собирал сведения и выводил реакции на заданные действия: ругается человек, которому пролили соттэ(5) на колени, кричит застрявший в лифте, стонет от боли раненый.

Невольно Гэлвейн сравнила себя со сложной и самообучающейся программой, которая с каждой единицей информации становится изобретательнее и однажды побеждает создателя. Ему остается или принять поражение, или стереть игру.

Гомункула невозможно перезачаровать, как артефакт. Свою дочь сеньор Бариус Кроде попытался убить.