Самозванец

– Ты не можешь его забрать! – завопила упыриха и ринулась к Роману, занеся нож неумело, но очень серьезно. – Он мой!

Вот еще не хватало дурных сражений с бешеными упырями.

Роман перехватил руку с ножом и резко вывернул. Кость треснула, упыриха взвыла, нож упал на землю. Роман с силой оттолкнул орущую тварь в сторону и стряхнул с рук какую-то невидимую липкую дрянь, с ужасом вспомнив, как вытирал ладонь Парень С Розой.

И снова помог Станиславу подняться на ноги.

Теперь вампир сильно мерз. Его руки мелко дрожали, глаза ввалились и горели, он вцепился в Романа, как в последнюю надежду.

Вести его домой было нельзя. А на штаб-квартиру упырей – и тем более. Раненому там делать нечего. Но подходящее место все-таки имелось.

– Ты обопрись на меня, – сказал Роман так тепло, как сумел. – Мы сейчас через дворы пройдем, быстренько. Это недалеко.

– Почему не по снам? – прошептал вампир.

– Не умею я, Стаська. Придется так, как есть. Но ничего. Держись, старина, авось доберемся...

И еще пнул ногой скулящую тварь, которая отползла к дверце мусоропровода.

На прощанье.

***

За наглухо забитым окном уже давно рассвело, и ощущение дня давило на голову, как свинцовая тяжесть, но Милка не могла спать. Она сидела на растерзанной кровати, скрестив ноги, тупо глядя перед собой, грызла ногти – и мерно раскачивалась взад-вперед. Она думала.

Как он мог уйти? Ну как он мог уйти? Я его так люблю, он мне так нужен – почему он ушел с этим парнем? Как он мог? И что же теперь делать?

Что же делать? Как он мог уйти? Что же делать?

Подобранный Милкой портрет в кое-как составленной из обломков раме, тщательно разглаженный, стоял на столе, прислоненный к стене – и смотреть на него было ужасно тяжело.

Это была просто какая-то дурацкая мазня белой, черной и зеленой краской. Плоская какая-то. И к тому же засиженная мухами. Принца в этом портрете уже не было.

Этот тип просто украл у нее Принца. Как-то пронюхал про портрет, выследил Милку и...

Нет, все гораздо хуже. Он – колдун.

Иначе откуда он знал, как расколдовать картину? Конечно. Он – злой колдун. Сначала заколдовал Принца, а теперь, когда у Принца появилась любимая женщина, опять вмешался и все испортил. Убить. Убить. Если б это было можно...

Рука, за которую он дернул, еще болела, вернее, ныла тупой болью, а боль вызывала новые приступы злобы. Если бы он не увел Принца с собой, рука уже давно зажила бы совсем. И все было бы так чудесно...

А как это было красиво...