Самозванец

И что совершенно невозможно представить себе, как он выдержит не то, что вечность, а хотя бы несколько дней внутри омерзительного предмета, который когда-то был его живым телом.

Вся исследовательская и прочая блажь слетела шелухой. Именно в тот момент, в первый и, вероятно, последний во всей своей многогрешной жизни, Роман был весьма близок к тому, чтобы искреннейшим образом раскаяться и уверовать. Он поплелся к дому, с трудом переставляя свинцовые тумбы ног, поскуливая от боли и ужаса бездомным щенком – но вдруг ощутил спиной нечто, похожее на дуновение теплого воздуха или на то славное ощущение, когда к коже прикасаются солнечные лучи.

Роман обернулся, почти всерьез ожидая увидеть нечто вроде ангела.

На него, скрестив руки на груди, усмехаясь презрительно и издевательски, прищурив длинные темные глаза, смотрел тот самый темноволосый парень, вампир с черной розой, которого Роман уже считал едва ли не приятелем.

В той эмоциональной буре, которую подняло во всклокоченной Романовой душе появление этого существа, не разобрался бы и сам Фрейд.

– Приветик, – насмешливо бросил вампир.

– Угу, – кивнул Роман. Он еще не знал, в каком тоне будет говорить членораздельно.

– Добро пожаловать.

– Куда?

– Ну как же! По эту сторону. Ты же достал всех окрестных Вечных, пытаясь удержаться за Границей. Доволен?

Роман пожал плечами – и их тут же свело от приступа ломоты и холода.

– Ах, бедная, бедная Анночка! – протянул вампир с насмешливым сожалением. – Ты напал на женщину, зверь? Ты – каннибал? Или просто маньяк? Ты ей руку откусил? О, кошмар, кошмар!

– З-зато теперь я в-вампир! – пробормотал Роман, безрезультатно унимая стучащие зубы.

Его собеседник искренне расхохотался.

– Да что ты говоришь! А я и не догадался! – и отсмеявшись, презрительно добавил: – Выброси эту блажь из головы.

– Что? – спросил Роман с совершенно честным любопытством.

– Упырь, как говорят у нас. Upier. Беспокойный мертвец. Что тебе понадобилось за Границей, бывший смертный? Проблем было мало?

– Э-э… упырь? Но поч-чему?!

– Как ты любишь задавать вопросы! Ты и по эту сторону будешь досаждать Вечным своим дурным любопытством?

– Но… почему?

– Да потому. Я же говорил – за чистую Вечность тебе нечем заплатить.