Жнец. Возрождение

С новой силой загорелись звезды, замигал рогатый месяц, в печке начал потрескивать огонь. Денис уже было собрался выползти из-под лавки, как расслышал приближающейся свист.

– Пестом погоняет, помелом заметает, – не веря собственным ушам пробормотал Денис. Кот на печке довольно мяукнул, подтверждая слова Дениса.

Свист нарастал – затрещали ветки, запищали травы. За печкой началась суета – раздавался топот, то и дело что-то падало, возвращалось на место и снова падало. Кот зевнул и спрыгнул с печки, направляясь ко входу.

Денис затаился под лавкой, словно это деревянное сооружение могло защитить его от силы лесной хозяйки. Свист за окном усилился, а потом внезапно все стихло. Денис пропустил момент приземления ступы на двор. Лишь только когда скрипнула входная дверь, да с улицы по полу пробежался сквозняк Денис понял, что Баба Яга изволила домой вернуться.

– Семён! – грозный голос прокатился по комнате.

За печкой послышался тихий писк, удар и что-то мохнатое выкатилось в центр комнаты. Приглядевшись, Денис распознал в этом комке шерсти домового.

Потрепанного, взъерошенного и взволнованного.

– Простите, матушка, с ног-рук сбились, веретенце держали, вот и не смазали, – сбивчиво забормотал домовой.

Денис из своего укрытия видел только домового, поэтому не мог понять, что же сейчас сделает его хозяка. В тереме воцарилась тишина – все замерли в ожидании приговора.

– Иди уж, смазывай сейчас, коль раньше не успел, – Денису показалось, что в голосе Яги послышалась усталость.

Раздались шаги – обычные, нормальные шаги, без пристука костяной ноги, который ожидал услышать Денис.

– Ну выходи, раз уж явился, – скрипучий голос Яги раздался прямо над лавкой. Денис так и не понял, как это она так незаметно подкралась. Стукнувшись головой о деревянную скамью, Денис нехотя выбрался из своего укрытия. Страха не было. А вот интереса, помноженного на детское любопытство – хоть отбавляй.

Не стесняясь, Денис уставился на хозяйку терема и, пожалуй, самую известную персону народного фольклора во все глаза.

Как он и предполагал, образ Бабы Яги был сильно преувеличен людской молвой. Действительно перед ним находилась бабуля лет семидесяти с небольшим. Седые волосы покрывал серый платок из грубого льна. Такого же цвета рубаха без какой либо вышивки, грубая потрепанная временем и молью юбка, меховой жилет и старые стоптанные лапти. Но ни горба, ни носа крючком, ни костяной ноги не было. Черты лица Денис не мог разглядеть, как ни старался.